Подчиняясь жесту принца, всадники вмиг окружают поляну. А он сам спешивается и направляется к нам. Но я вижу это лишь краем глаза. Потому что в этот момент, миразу, бросив что-то в лицо Тайрэну, пытается подло ударить мечом по касательной снизу. Мой муж, вместо того, чтобы отбить удар, как-то странно проворачивается, резко подаётся навстречу и наносит ответный удар.
Я слышу животный хрип, от которого обрывается всё внутри, дёргаюсь всем телом к ним, но меня перехватывает Мэл. До рези всматриваюсь в две застывшие мужские фигуры, чувствуя, как умирает сердце в груди.
Только бы не Тай.! Только бы не Тай!
А в следующий миг Рифат начинает медленно оседать на землю, роняя меч, прижимая руку к рёбрам, и с кареты доносится истошный вопль Лале.
Меня прошибает её болью и агонией. Рифат, умирая, тащит дочь за собой. Эта тварь… это чудовище не отпустило заклинание. И не собирается. Поднимает голову и наши взгляды скрещиваются. В его глазах смерть и месть. Ненавижу!!!… Ненавижу!!!…
Внутри поднимается удушающая волна такой жгучей чёрной ненависти, что в глазах темнеет.
Я с рыком вырываюсь из рук Мэл и иду к этому монстру. Смотрю ему в глаза. И поднимаю всё, что бурлит в душе, чтобы воздать врагу заслуженное. Уже знакомая опустошающая сила омывает меня изнутри жидким пламенем, заставяя чувствовать себя способной двигать горы. Подхватываю своей волей кровавую нить его заклинания и разрываю, даже не осознавая до конца, что творю. Где-то там, за спиной всхлипывает и затихает измученный ребёнок. А передо мной, на коленях стоит исполненный благоговейного ужаса враг.
Теперь ты знаешь, с кем связался.
Обхватываю его голову руками и склоняюсь к ненавистному лицу.
— Умри, — выдыхаю, отпуская свой готовый сорваться с поводка дар. Это уничтожит тебя, а не меня.
Его кончину уже не вижу. Силы разом покидают тело. Глаза заволакивает багряной тьмой, и я начинаю оседать на землю. Уже почти в беспамятстве ощущаю, как меня подхватывают любимые руки.
— Рами!!! — с безумной тревогой рычит Тай, прижимая меня к себе.
— Рами…
Всё хорошо, мой принц. Всё хорошо… Мы все остались живы… И даже я…
Лба касаются нежные губы, и настойчивый тихий голос зовёт меня, заставляя продираться сквозь липкую трясину забытья."
"— Рами, просыпайся, маленькая. Просыпайся, моя хорошая, — лица касаются ласковые руки, пальцы гладят скулы.
— Мммм, не хочу. Уста-а-ала, — бормочу я заплетающимся языком.
— Надо, малыш, — твёрдо произносит любимый деспот. — Открывай глаза.
У-у-у-у, покусаю… когда-нибудь.
