Ужас, как хочу! Где бы разжиться?!!
Дорога, по которой мы едем, не такая наезженная, как та, которой шёл караван, но холм, где стоял наш лагерь, я довольно быстро узнаю. Мы просто поднимаемся на него с другой стороны, объезжая ту самую рощу, в которой всё случилось ночью. И по мере движения понимаю, что Рэн был прав. Караван действительно ушёл. Поляна выглядит какой-то сиротливой и пустой, и этот вид сжимает моё сердце страхом. Не знаю, что буду делать, если Гапка с Лялькой всё-таки ушли. Слишком я успела срастись с ними.
"
"Я замечаю их не сразу, потому что сидят мои, пора уже признать, дорогие сердцу попутчицы в стороне под тем самым деревом, где я спала. Неподалёку привязаны два коня, над костром висит парующий котелок, рядом с Гапкой уплетает что-то из походной плошки Кор, а у валуна, вытянув длинные ноги в высоких сапогах полусидит ещё один «ассасин» только помельче как-то, с виду спящий. Рэн правит прямо к этой разношерстной компании. Старая нянька вскакивает, придерживая за руку рвущуюся навстречу Ляльку, а я от радости, что вижу их целыми и почти невредимыми едва могу дышать.
Стоит повозке остановиться, скатываюсь с козлов, забыв и про сотрясение, и про всё на свете. Подлетев к ним, сначала хватаю на руки Ляльку, сжимая в объятиях и целую улыбающуюся мордашку, а Гапка обнимает нас двоих, тихонько плача и причитая, как она волновалась и боялась за меня. Едва сдерживая подступающие слёзы, прижимаюсь к её лбу своим, и замираю так, в полной мере прочувствовав, что не одна в этом мире, что у меня здесь уже есть родные люди.
И даже, если так случится, что я по каким-то неведомым и независящим от меня причинам не найду Тая, я уже не одинока.
— Со мной всё в порядке, — шепчу старушке, когда она спустя пару минут отстраняется и принимается меня ощупывать, ища повреждения и раны. — По голове треснули, болит немного, но это пройдёт. Как вы? Как твоя рана?
— Всё хорошо, не волнуйся. Меня целитель подлечил, — уверяет Гапка, умильно гладя меня по рукаву.
А я поворачиваю голову и снова целую почему-то непокрытую хариджи голову девочки, привычно спрятавшей лицо у меня на шее.
— Ляля, мне сказали, что ты просто невероятно хорошо спряталась. Ты такая большая умничка у меня. Я очень тобой горжусь.
— Правда-правда? — тихо спрашивает она.
— Самая настоящая правда.
— И ты не сердишься? — тянет с волнением.
— За что? — с удивлением интересуюсь я у напряжённой крохи.
