– Так, там тоже требуют рекомендации и опыт, а у меня… – не выдержав, разревелась в голос, а Таня, прицыкнув языком, потянула меня за локоть.
– Так, хватит реветь, – буквально подтащив меня к раковине, заворчала она и, включив воду, скомандовала: – Ну-ка, давай, умывайся, успокаивайся и будем думать, чем тебе помочь.
– Верёвку намыль, – огрызнулась я, а она шлёпнула меня по лопаткам.
– Заткнись, – осадила грубо и, встряхнув за плечи, рявкнула: – А ну, соберись тряпка! У тебя бабушка и брат! Забыла?
– Не-а, – проикала я и, потянувшись за полотенцем, выдохнула: – Им пока лучше не знать про мои проблемы.
– Вот и давай решать, – поддакнула Таня и, подмигнув моему опухшему от слёз отражению, мурлыкнула: – Пойдём успокаивающего чая хряпнем.
– Это как? – сдержанно улыбнулась я.
– Это когда в вашем коньяке чая не обнаружено, – хихикнула она и, отобрав полотенце, водрузила его на место, а меня поволокла в сторону кухни.
Пока Таня сооружала нам живительный чаёк, я нарезала бутерброды, по ходу готовки вспомнив, что все прошлые дни толком не ела.
Аж голова от запахов закружилась. Поднос с заварником, чашками и тарелкой бутербродов утащила в нашу комнату, а Таня появилась через пару минут с пузатой бутылкой тёмного напитка.
– Откуда? – вскинув брови, удивилась я и, нахмурившись, заметила: – Я думала, что ты пошутила про коньяк.
– Подарок от благодарного клиента, – отмахнулась она и, выпятив грудь, гордо добавила: – Я его от серьёзной налоговой проверки отмазала. Ну, вернее, в порядок документацию привела, а остальное не моя забота.
– Эх, не ту я профессию выбрала, – вздохнула я с улыбкой и, разведя руками, поделилась: – Мне только шоколадки перепадали, и то нечасто.
– Ничего, Настюш, – наливая в чашки чай и разбавляя внушительной дозой коньяка, проурчала Таня и, подняв тару с самодельным коктейлем, пообещала: – Будет и на нашей улице праздник.
– Надеюсь, не Хэллоуин, – хихикнула я и, переглянувшись, мы дружно рассмеялись.
– Всё будет хорошо, – выдохнула мечтательно подруга и, протянув мне чашку, скомандовала: – За любовь.
– Нашла за что пить, – скривилась я и, отпив напиток, закашлялась. – Фу, горько.
– Пей давай, – рявкнула она и со знанием дела дополнила: – Как лекарство. А оно всегда горькое.
– Почему же. Вот, например…
– Не умничай, – осадила Таня и, отхлебнув из своей чашки, поморщилась. – Ой, и правда горечь голимая.
– Ну не выливать же, – растерянно протянула я и, чувствуя, как голова начинает кружиться, расплылась в улыбке.
