Кто-то сунул Денису стаканчик с какой-то очень неприятно пахнущей микстурой, наверное, это была валерьянка, и пока он её пил, мамину руку у него забрали. Маму увезли, и в комнате стало очень пусто и тихо. Он опустился на диван здесь же, в этой комнате, и смотрел на портрет, смотрел не отрываясь, смотрел, пока глаза сами не закрылись. Ему снилась мама, они сидели с ней в саду, любовались на любимыми мамиными тюльпанами и молчали. И им было так хорошо сидеть вдвоем и молчать.
– Мама, я люблю тебя! – он сказал это там во сне, сказал и понял, что сказал это маме в первый раз за последние несколько лет.
– Я тоже тебя люблю, сын, и всегда буду любить! – мама улыбалась ему своей теплой, все понимающей и прощающей улыбкой."
"Он хотел взять маму за руку и даже уже протянул к ней руку, но мама вдруг исчезла и Денис заплакал. Заплакал, как маленький мальчик, навзрыд. Он так и проснулся всхлипывая. Мамина кровать уже стояла без постельного белья, на тумбочке не было ничего, что стояло здесь последние несколько недель.
Значит, сюда уже заходили и убрали всё, а он даже и не слышал.
Денис ушел в свою комнату. Видеть никого не хотелось. Не хотелось вообще ничего! Хотелось просто лежать, пялясь в потолок, и ни о чем не думать.
Он так и пролежал до вечера. А вечером раздался стук в дверь, и он услышал голос отца:
– Разреши, я войду?
– Входи! – Денис резко сел на кровати.
Отец вошел. Вошел молча. Денис тоже молчал. Молчал и смотрел на отца, осунувшегося и резко постаревшего.
Отец прошел к нему в комнату, поставил бутылку водки на стол, разлил в две стопки, они выпили с ним молча, не чокаясь, говорить не хотелось. Денис тогда гадал, с чего это вдруг отец сам к нему зашел, а не пригласил его, по обыкновению, к себе в кабинет. Отец встал у окна, заложил руки за спину и начал говорить. Говорить, глядя не на Дениса, а куда-то в окно, хотя вряд ли он там, в окне что-то видел:
– Я любил твою мать всегда, и ты это знаешь. Другие женщины мне были не интересны, не привлекали, не манили.
Совсем! Хоть мне, порой, и делали очень откровенные намёки, но не щёлкнуло ни разу, даже наоборот, глядя на таких женщин, я понимал, что ещё больше люблю Аннушку.
Но потом появилась Наталья, медсестра Аннушки. Таша. Молодая, красивая и поразительно похожая на Аннушку в молодости. Я понял, что теряю связь с этим миром, едва только посмотрел в её глаза. Да, сын, ты можешь меня осуждать. Но я влюбился.
