– Да Вы его ещё даже и не критиковали, – продолжал он улыбаться, – но я вижу, что это моё творение почему-то Вас раздражает, верно?
Таша опешила, а потом решила, была не была! Сама себе позволила критику в адрес бутерброда Королева, сама теперь и отвечай правду.
– Но можно ведь и не с таким количеством хлеба, но от этого не менее сытно, сделать, – говоря это, Таша сооружала на тарелке свой шедевр. На ломтик поджаренного в тостере хлеба положила лист салата, на него ветчину, потом пару кружочков помидор. Потом, поперчив помидоры из мельницы, взбрызнула их несколькими каплями оливкового масла, стоявшего здесь же на подставке, рядом с перцем и солью.
– Ну, если быстро, то вот так! – она подняла глаза от тарелки со своим произведением и опять наткнулась на взгляд Королева. Он просто смотрел на неё и ничего не говорил. От его взгляда у Таши уже не просто томление по всему телу разливалось, сейчас уже низ живота обдало кипятком. Да что с ней такое? Подумаешь, давно не было секса, точнее, она даже не помнит, когда он у неё был, но отсутствие секса ведь не повод так реагировать на взгляд мужчины! Таша заставила себя оторваться от его глаз и медленно выдохнула, затем так же медленно вздохнула.
Скомандовала себе: ""Соберись! Позор! Ты профессионал, а он твой наниматель! Так что, допивай свой кофе и вспоминай, зачем ты здесь. А ты здесь для того, чтобы ухаживать за больной женщиной, между прочим, его женой!""
– Извините, Андрей Денисович, я позволила себе лишнего, – эту фразу Таша проговорила, глядя на этот многострадальный бутерброд.
Глаз на Королева Таша так больше и не подняла, ни к чему ей все эти гляделки с мужем её пациентки. И совместные завтраки с ним тоже ни к чему. Что-то сиделки его жены здесь, за хозяйским столом, она не наблюдает. Вот и ей здесь не место! Таша выдохнула уже спокойно. Она приняла решение: больше никаких совместных завтраков с господином Королевым.
А Королев смотрел, как она делает свой шедевр, и не мог заставить себя оторваться от девушки.
От её ловких и уверенных рук с тонкими пальчиками с аккуратными короткими и, главное, своими натуральными ноготками. От её губ, слегка тронутых неяркой помадой. А она ещё и кончик языка высунула и прижала его к верхней губе от усердия. Святые угодники! Да кто же это выдержит!!
А когда девушка, соорудив, наконец, бутерброд, подняла на него свои глаза, то вот тут господин Королев и понял, что пропал! Пропал, утонул, сгинул в этих её серо-голубых глазах.
