– Ты дрожишь, - заметила, как по его груди пробежались мурашки, должно быть, в точности отражающие мои собственные. – Кончил, да? А ты шустрый, Кролик Русик!
- Всё, - заключил он. Горячие ладони пробежались по моим рукам до самых плеч и резко исчезли, забрав с собой всё тепло. Руслан выпрямился у кровати, забрал телефон и спрятал его в карман штанов. – Полежи так часик. Закончу с бумагами, отцеплю.
- А если я писать захочу?
- Да хоть на лоб себе нассы, - припечатал он высокомерно. – Но этот час ты просидишь здесь.
- Иначе что? – сузила я глаза.
- Оказывается, у меня есть, как минимум, три повода для шантажа, - напомнил он мне мои же слова.
- Пледом меня хотя бы укрой, надзиратель сраный, - процедила сквозь стиснутые зубы.
- Как скажешь, - выдохнул он самоуверенно и почти скучающе.
Руслан подошёл поближе к кровати, склонился надо мной, потянувшись за пледом, и именно этот момент я подловила для того, чтобы раззявить рот и попытаться его за что-нибудь укусить.
Но, кажется, что-то явно пошло не так, когда вместо плеча, в которое я целилась, между моими зубами оказалась его нижняя губа, а в серых глазах напротив не меньший шок, чем в моих.
Время остановилось"
"Время остановилось. Воздух застрял в легких, а в грудную клетку словно вставили распорки.
Как так смогли перевернуться события, что моя губа оказалась зажата острыми зубами? Когда я, блять, успел повернуть не туда?
Сверкающие гневом глаза напротив в одно мгновение приобрели окрас неподдельного удивления и даже ужаса. Лазурную радужку моментально накрыло непроглядной тьмой.
Горячее дыхание обожгло плененную губу, которой едва заметно коснулся влажный язык Симки.
Неосознанно сжал в кулаке ткань пледа, силясь взять себя в руки и не продолжить то, что начал не я, но хотел уже давно.
Первой ожила Симка. Резко отпустив мою губу, отстранилась и вжалась затылком в изголовье кровати.
- Раскатал тут… пельмени свои… - выдала она сипло и прочистила горло, уставившись немигающим взглядом в угол комнаты.
Алые щеки, приоткрытые влажные губы, тяжело вздымающаяся грудь под тонкой тканью майки – всё это пробуждало во мне внутреннюю потребность обхватить раскрасневшееся лицо ладонями и впиться в аккуратные пухлые губы.
Но стоило вспомнить о многолетней дружбе с ее братом, которому я обязан многим и, который бережет свою единственную сестренку как святыню, как понимал, что между мной и Симкой вырастал высокий барьер с колючей проволокой, через которую пустили ток.
Симка продолжала смотреть в угол комнаты.
