Руки трясутся все сильнее, у меня даже бутылочка со спреем несколько раз выпадает из рук.
Заканчиваю приводить себя в порядок и сразу получаю команду идти в приватную комнату, клиент уже там и жаждет встречи. От слова клиент меня ощутимо передергивает, и я на трясущихся ногах иду к злополучной комнате. Натягиваю на глаза кружевную маску с прорезями для глаз, ее выдают всем желающим скрыть свое лицо или для придания игривости образу. Хотя на самом деле ни черта она не скрывает, при желании можно все рассмотреть.
У самых дверей, как мне и обещали, стоит охранник, это немного убавляет чувство страха и паники, вот только двери здесь достаточно толстые и очень плотно закрываются.
Я вхожу в комнату с приглушенным освещением и оглядываюсь по сторонам. На кожаном диване в углу замечаю мужчину, лицо которого находится в тени. Чувствую, как в груди начинает жечь и что-то явно не дает мне покоя, потом понимаю, что здесь запах очень мне знакомый. Это совершенно точно мужской парфюм, но не в чистом виде, а с чем-то еще, поэтому моя память не сразу подкидывает мне ответы на вопросы.
Но в тот момент, когда меня пронзает догадкой и я успеваю все понять, звенящую тишину разрывает знакомый до ужаса голос."
"— Ну, здравствуй, любимая, — слышу низкий вибрирующий голос Егора.
Давлюсь воздухом и чувствую острую боль в груди. Провалиться сквозь землю сейчас было бы просто идеальным выходом, жаль, что на самом деле так не бывает.
***Я отскакиваю назад и спиной пячусь к дверям, чтобы сбежать из этого зала и больше никогда его не видеть.
Более нелепой и ужасной встречи между нами сложно себе представить.
— Стоять, — рявкает на меня так, что я подпрыгиваю на месте.
Я замираю и со всей силы сжимаю руки в кулаки. Мое тяжелое дыхание, шумное и надсадное, наверно, слышно даже охраннику по ту сторону дверей.
— Я отвалил немалые деньги за тебя сегодня, поэтому поверь мне, я получу все, что захочу.
От этой самодовольной фразы, я очень быстро прихожу в себя и понимаю, что мне плевать, что он там заплатил, что решил и какие у него на меня планы.
Не получит. Даже, если это будет стоить мне работы и денег. Он ничего от меня не получит. Кто угодно сейчас, но только не он.
То время, когда он мог на меня повлиять, шантажируя ребенком, уже прошло. Про Матвея он не знает, очень надеюсь, что не знает. Если б знал, уже бы предпринял меры, я уверена. Никаких рычагов давления на меня у него не осталось, так что пусть катится лесом.
