Давай завтра сходим куда-нибудь погулять втроем? Я, ты и Даня.
— Давай, — улыбается мне.
Как я и думала, Егор много времени на общение с родными мне не дал, заехал уже через два часа. Скомандовал собираться и ушел ждать меня на улице.
Когда я вышла из дома, Егор стоял возле машины и разговаривал с Пашей. Они что-то обсуждали на тему бизнеса, поэтому я решила, что ничего страшного не произойдет, если я подойду ближе. Поймала по пути странный сочувствующий взгляд от Паши, но никак не могла понять, что это значит, до тех пор, пока не посмотрела на Егора.
У него на белой рубашке отчетливо были видны следы от ярко красной помады. И еще один еле заметный след на щеке. Господи, он, что и домой к нам в таком виде заходил? Его же видела мама. Что она подумает. А сейчас он в таком виде заявится к своим родителям.
Чувствую, как голова начинает кружиться, и отхожу немного в сторону, стараюсь дышать глубже. Мне никак нельзя сейчас выдавать свое состояние. Прислоняюсь к дереву и смотрю куда угодно, только не на Егора.
Вроде начинает отпускать, как раз к тому времени, когда я слышу злое «Поехали» в мою сторону.
У него же невеста есть, что он творит такое. Никогда бы не подумала раньше, что он такой кобель. Интересно, когда мы с ним встречались, он тоже спал со всеми подряд. Хотя не мне его осуждать в этом случае. Я-то чем лучше? Встречалась с одним, мечтала о другом. Пусть не изменяла, но это тоже предательство.
— Егор, — не выдерживаю я, — ты можешь в дом моей мамы не приходить в таком виде.
— А что не так с моим видом? — самодовольно щурится.
Сволочь. Ненавижу его. Ненавижу.
— У тебя вся рубашка в помаде, — умудряюсь сказать абсолютно спокойным голосом.
— Ну, так может это твоя помада на мне. Тогда не возникнет никаких вопросов, — пожимает плечами.
Чувствую, что тошнота резко возвращается ко мне от того, как мне становится противно сидеть с ним рядом в одной машине.
— Я никогда в жизни не красила губы ярко красной помадой и мама об этом знает.
— Разве у твоей мамы могут ко мне возникнуть вопросы после того, что ты натворила? — спрашивает с изрядной долей издевки, — думаю, нет.
Поэтому разговор окончен.
У меня на глаза наворачиваются слезы, и я не могу их сдержать. Эта сволочь бесспорно замечает это.
— А уж не ревнуешь ли ты? — опять эти издевательские нотки в голосе, — так у тебя на меня нет никаких прав, не забывай об этом.
— Я помню, — отвечаю глухим голосом, — просто я видела у мамы на столе тонометр и целую гору таблеток.
