Проверять надо, кого берешь на работу.
— Я бы обязательно проверил, сам же знаешь, что я только что прилетел, — отвечаю со злостью.
— И еще один момент, у вас в детской везде натыканы камеры. Это я постарался в свое время, как знал, что пригодится. Не буду подставлять человека, через которого действовал, да это уже и неважно. Так вот, советую тебе внимательно посмотреть, что там. И вернуть ребенка матери в самое ближайшее время. Иначе мы с Мариной с легкостью отсудим его у тебя, потому что у меня тоже сохранились все видео.
Я смогу сделать все так, чтобы ситуация была против тебя.
Я замираю на месте от ужаса, даже пошевелиться не могу от судороги, простреливающей весь мой организм. Понимаю, что опять жестоко ошибся, поверил всем, но не ей, не своей любимой женщиной. Почему я всегда уверен, что, если она подорвала мое доверие один раз, то обманет и в будущем.
— И еще совет напоследок. Наведи справки о своей жене, много интересного узнаешь. Я сам этим заниматься не буду, не хочу копаться в чужом грязном белье, а вот тебе следовало бы сделать это уже давно.
С этими словами он разворачивается и выходит из кабинета. Я листаю бумаги в папке с жалобами на новую няню и не могу поверить во весь этот кошмар. Затем иду смотреть записи с камер, мне страшно это делать, но у меня нет выбора, я должен узнать всю правду. Вот только от увиденного могу не сдержаться и прибить свою чокнутую жену."
"Просматриваю все видео за последние дни и, особенно со вчерашнего вечера, когда Настя привезла ребенка домой.
Эмили ее выгнала из дома практически сразу же, а сама отдала Даню новой няне, предварительно грубо схватив его за ручки. Вот откуда у него синяки.
Незамедлительно иду в спальню, сдергиваю Эмили с кровати, достаю из шкафа все ее шмотки и швыряю ей в лицо.
— У тебя есть тридцать минут, чтобы навсегда убраться из этого дома, — ору на нее, — я видел записи с камер из детской комнаты и обо всем знаю. Ты перешла черту на этот раз, скажи спасибо, что я не заявил на тебя в полицию.
— Ты что выгоняешь меня? — истерично начинает причитать, — Как ты смеешь? Я позвоню папе.
— Ты можешь позвонить даже Президенту, это ничего не изменит. Время пошло, — выкрикиваю ей напоследок и выхожу из комнаты, потому что уже с большим трудом держу себя в руках. Марать об нее руки не хочу, потому что ее папаша меня потом засудит. А сидеть несколько лет из-за этой мрази у меня нет никого желания.
