Утром я вскакиваю с кровати со страхом, что проспала слишком долго, мне нужно скорее ехать обратно в медицинский центр, а до этого еще позвонить в отделение реанимации, чтобы узнать, как там мой сыночек.
Я выбегаю из спальни и сразу иду на кухню. Там нахожу Алену, она спокойно готовит завтрак, детей с Пашей нигде не видно, видимо, спят еще. Бросаю взгляд на часы. Еще только восемь утра, мне спросонья показалось, что уже перевалило за полдень.
— Привет, — отзывается Алена, увидев меня, — ну что, будем звонить?
Она понимает меня без слов, знает, что у меня душа болит.
Я киваю ей и беру телефон в руки, но в этот момент чувствую, как сильно они начинают трястись. Телефон выпадает из моих ладоней и падает на пол.
Алена обнимает меня за плечи и усаживает на стул, протягивает мне стакан воды, сама берет в руки телефон и бумажку с номером телефона.
— Здравствуйте, — начинает разговор, а я от напряжения так сильно зажмуриваю глаза, что даже не слышу, что она говорит дальше.
Вижу только на ее лице легкую улыбку и выдыхаю все свое напряжение, которое скопилось в груди. После того, как она заканчивает телефонный разговор, с тревогой поднимаю на нее глаза.
— Все хорошо с ним, — успокаивает меня, — он очень быстро восстанавливается. Сказали, что обход уже был, врач остался очень доволен результатом осмотра и в целом операцией. Давай завтракать и поедем к нему.
Я на радостях съедаю кашу и половину порции блинчиков с вареньем. Нужно восстанавливать аппетит и налаживать грудное вскармливание.
— Почему ты не обратилась к нам за помощью, Марин? — спрашивает Алена, разливая по чашкам чай."
"— Это все могло быть очень тяжело для тебя, вообще детские больницы для матери самое страшное место. Ты пережила этого достаточно, когда рожала своих детей, я не хотела для тебя никаких напоминаний. Я знала, что справлюсь.
— Марина, мы же семья. Ты даже не написала мне, что нужны деньги.
— Ты бы сразу все поняла тогда, оставила семью дома и приехала ко мне.
— И это было бы правильно.
— Мне казалось, что я просто не имею права так поступать с тобой.
— Дурочка, — выдыхает с грустной улыбкой.
Мы идем одеваться и едем в медицинский центр.
Окончательно успокаиваюсь только тогда, когда снова беру своего малыша на руки и прикладываю его к груди. Чувствую, как меня наполняет ощущение безграничного счастья и давно забытого покоя. Алена, как убедилась, что мы в порядке, сразу уехала домой.
