Затем выпустило из своего плена мою грудь, приподняло голову и оперлось ладонями по обе стороны от моей головы.
Его бедра качнулись назад. И член стал выходить из меня медленно, неохотно. Мои стеночки сжимались, не желая его выпускать.
Но мое личное великолепие было неумолимо.
Он вышел из меня полностью. Замер, всматриваясь в мое лицо. А затем снова поддался вперед и резко вошел. На этот раз сразу на всю длину.
И снова замер, продолжая пожирать меня своими черными глазами, в которых я не могла прочесть ни единой эмоции.
Он растягивает удовольствие или за что-то меня наказывает?
Но за что?
Снова член медленно и неохотно движется наружу. А потом резко входит до упора.
Я громко дышала и прикусывала губы, стараясь держать себя в руках и не провоцировать его.
Но, боги, какая же это невыносимая пытка…
Новый удар твердой плотью, заставляющий меня сжаться, чтобы в полной мере насладиться этим незатейливым движением. И мое личное великолепие зло выдыхает:
— Ты моя.
Снова выходит. Замирает.
Напряженно дышит. И снова входит до упора под мой сладостный стон.
— Ты только моя, слышишь?
Я мотаю головой, облизываю губы и совершенно не понимаю, о чем он вообще говорит."
"Легкое движение бедрами назад. И вот он толкается вперед, заполняя меня до предела.
— Посмотри на меня, — злой шепот на ухо.
И мне приходится распахнуть глаза.
— Ты моя, — повторяет он в который раз, — Ты это поняла?
Все еще не понимая, чего он хочет от меня добиться, я слабо киваю. Лишь для того, чтобы он не останавливался.
Продолжал…
Ладонь опускается на мое горло и сжимает его. Почти нежно, но крепко.
Я запрокидываю голову, не в силах отвести от него взгляда. И смысл всего происходящего начинает медленно до меня доходить.
Вспоминается нелепый разговор с парнем из соседнего отдела сегодня в холле. Я даже его имени не запомнила.
Он зовет вечером сходить в бар. Я отказываюсь, отделываясь срочными делами. А после поспешно ухожу. И замечаю краем глаза, что сэйр Тобиас Варнадо провожает меня взглядом, стоя неподалеку с кем-то из коллег.
Выходит, он все слышал?
Слышал и теперь ревнует?
Уму непостижимо!
Нашел кого ревновать. И к кому ревновать…
— Повтори, — снова шепчет мой мучитель, едва заметно качая бедрами.
Но как же сладко все внутри отзывается на эти легкие движения мужской плоти во мне.
— Я твоя, — послушно шепчу я, чтобы он, наконец, прекратил свои пытки и перешел уже к делу.
Этой короткой фразы оказывается достаточно.
