Потому что более подходящего момента, чем серьезная болезнь одного из членов правящей десятки, и представить себе невозможно.
Главное — этот удачный момент не упустить. И лидер Сопротивления надеялся, что тэра Ирис Стейб, за которую был готов поручиться его ближайший соратник, в этом ему поможет.
— Она точно не опоздает? — подняв голову, поинтересовался он у Сурина, когда стрелка часов отсчитала, что до назначенной встречи оставалось не более пяти минут.
— Ирис? — фыркнул тот, а после заявил уверенно, — Можешь не сомневаться, она явится вовремя.
— Как думаешь, она согласится выполнить нашу просьбу? — задал новый волнующий его вопрос лидер сопротивления и слегка выгнул бровь, внимательно изучая лицо его ближайшего соратника.
Но для Сурина все эмоции, написанные на лице Томаса Шервуда, оставались неведомы. Сумеречная маска, сотканная из чистой тьмы, была непроницаемой. И даже Сурин, проводивший много времени бок о бок с лидером Сопротивления, понятия не имел, что за лицо скрывается под ней."
"— Ирис верна Сопротивлению, — откликнулся Сурин, — И ненавидит правящую десятку и всю систему правопорядка даже больше, чем мы все вместе взятые.
Но однозначного ответа на этот вопрос я тебе дать не могу. Когда Ирис в последний раз передавала нам списки приговоренных к смертной казни, ее едва не поймали.
— Вот как? — удивился в ответ тэр Шервуд и продолжил задумчиво барабанить пальцами по крышке стола, отбивая на этот раз какой-то беспокойный и нервный такт.
С каждой минутой Томасу все меньше верилось, что эта встреча принесет положительный исход.
Вдруг окажется, что тэра Ирис не готова взять на себя больше ответственности, чем она несла ранее? Вдруг испугается? Решит, что это может быть слишком опасным для нее? А, вдруг, вообще окажется так, что Сурин ошибается насчет своей подруги детства, и ей нельзя доверять в полной мере?
Скорее бы выяснить ответы на все эти вопросы и перейти к дальнейшим пунктам их плана, список которых был внушительным. Все, что Томас Шервуд успел сделать за последние пять лет и рядом не стояло с тем, что ему только предстоит провернуть за ближайшие дни или недели.
И самым скверным в этой ситуации было то, что он не мог никому дать никаких гарантий успешного финала. Даже самому себе.
Все эти тревожные мысли пронеслись в голове лидера Сопротивления буквально за считаные мгновения. А потом дверь, ведущая в комнату для совещаний, где они с Сурином и расположились, отворилась. И внутрь вошла Ирис Стейб.
