Я всматриваюсь в сумеречную маску, наглухо скрывающую лицо ее владельца, и едва нахожу в себе силы на ответное приветствие.
Казалось, все давно привыкли к этой особенности Томаса Шервуда. Но сложно вести себя естественно, когда оказываешься к нему лицом к лицу, а вместо привычных человеческих черт тебя встречает сгусток тьмы.
— Тэра Ирис направляется с нами в штаб? — интересуется глава сопротивления у своего приближенного.
— Нет. Отвезем Ирис домой. Я не хочу, чтобы в поздний час она добиралась самостоятельно.
— Ты прав, — кивает Томас Шервуд, — Девушкам действительно опасно находиться на улице в такое время суток.
Автомобиль вновь заводится и начинает плавно двигаться, мягко скользя по дороге.
Да, это тебе не поезд. Никакого мерного покачивания и убаюкивающего шума.
— По какому адресу нужно ехать?
Когда вновь раздается мягкий голос главы Сопротивления, я против воли вздрагиваю и понимаю, что за те пару минут, что мы выезжали из торгового квартала, я успела задремать.
— Переулок Пустых грез, дом семнадцать.
— Как символично, — усмехается в ответ лидер Сопротивления.
А после я вновь проваливаюсь в сон. И на этот раз сплю до тех пор, пока транспорт не останавливается прямо напротив моего дома.
Выбравшись из автомобиля, я медленно брела к крыльцу, размышляя о том, что на сон у меня осталось лишь несколько скудных часов. А еще нужно озаботиться необходимыми мерами предосторожности. На подготовку и вырисовку рун на собственном теле уйдут еще и драгоценные минуты сна.
Зато руны — более действенный способ, чем зелья, которые мне легкомысленно предлагал сэйр Варнадо…
Автомобиль Томаса Шервуда трогается с места только в тот момент, когда за мной закрывается дверь.
От такой ненавязчивой заботы губы трогает слабая улыбка.
И, возможно, мне лишь показалось. Но всю дорогу от автомобиля до входной двери многоквартирного дома мою спину прожигал взгляд из-под сумеречной маски.
* * *Двое мужчин сидели в автомобиле и провожали взглядом медленно бредущую к двери женскую фигуру.
— Эта тэра Ирис, как давно ты ее знаешь? — поинтересовался тот, чье лицо вечно скрывала сумеречная маска.
— Я познакомился с ней раньше, чем правящая десятка окончательно обезумела. Мы были соседями и дружили в детстве, — спокойно отзывается второй, — Это я привел ее в Сопротивление еще семь лет назад.
— Она твоя девушка? — мягкий голос лидера движения протестующих звучит равнодушно, но взгляда от женской фигуры он не отводит.
