Бледная кожа, щеки впали, под глазами синяки, а на обычно гладковыбритом лице недельная щетина.
Этого я сразу не заметила. Да и когда, если старалась не смотреть на него?
Сердце болезненно сжалось.
Как бы я ни хотела этого признавать, но я все еще любила его. Любила после всего, что он сделал. Любила и была уверена, что у него-то точно все хорошо.
Я готова была умереть. Но я до сих пор не готова видеть его смерть.
И, наверное, никогда не буду готова…
* * *— Если бы они поняли, что ты моя уязвимость, они бы тебе навредили.
Они бы угрожали, шантажировали. И я бы отступил. Поэтому, — судорожный вздох, — Поэтому я спрятал тебя там, где никто не станет искать. Там, где ты точно останешься в безопасности. Хоть и будешь меня потом ненавидеть…
По щекам потекло что-то мокрое.
Я сама не заметила, как начала плакать.
Да я в последний раз плакала лет десять назад, если не считать той ночи перед всем произошедшим. Но тогда это были слезы счастья. А теперь вот…
Вырвала свои запястья из захвата чужих пальцев и закрыла ладонями лицо.
Не хочу, чтобы он видел, как я плачу. Не хочу, чтобы понимал, что мне все еще не все равно, как бы я не стремилась показать обратное.
Стул напротив отъехал назад, проскрежетав по каменному полу.
Сэйр Варнадо поднялся с места. Обошел стол.
Господи, как же я надеялась, что он сейчас выйдет за дверь и даст мне возможность прийти в себя, справиться с собственными чувствами…
Но от этого мерзавца подобной милости ожидать не стоило.
Поэтому я даже не удивилась, когда он отодвинул мой стул, разворачивая меня к себе лицом, а после опустился передо мной на колени.
Мои ладони мягко, но уверенно обхватили и отвели от лица, заставляя взглянуть на сидящего передо мной мужчину.
— Тише, все уже позади…
Нежный шепот, от которого плакать захотелось лишь сильнее.
Его руки обхватывают мое лицо, заставляя меня поддаться вперед. И в нос ударяет знакомый аромат полыни и древесной коры. Боги, как же мне его не хватало…
Сухие губы прикасаются к мокрым щекам.
И я не сопротивляюсь. Не могу и не хочу. Не теперь, когда он так близко. И смотрит так искренне и виновато.
— Я скучал, — шепчет мне прямо в губы мое личное великолепие.
А после целует. Осторожно, невесомо, боясь, что я оттолкну.
И, наверное, стоило бы. Но во всем, что касается сэйра Варнадо, я с самого начала совершала ошибку за ошибкой, не прислушиваясь к здравому смыслу.
Мои губы размыкаются, отвечая на поцелуй. Я скучала по нему и по его губам.
