Когда он так смотрит на конкурентов, тем обычно приходится туго. Кто поумнее, сдаются сразу, тем везет, а вот кто сопротивляется… Он всегда находит способ сломать.
— Дедушка, давай без этого? — попытался остановить его, пока мы крупно не поругались и не вышли на тропу семейной войны.
— И не подумаю. Если через два года я не увижу в твоем паспорте штампа и кольца на пальце, вся моя доля в бизнесе перейдет, — а вот тут он замялся, но взгляд не отвел. На примете кто-то есть, но кто этот человек, он так и не говорит, а после паузы продолжил, — и ты оставишь эту должность.
Ее займет тот, кому есть ради кого все это сохранять и преумножать, — жестко отчеканил он, ударив по столу.
— Это абсурд. Ты сам себя слышишь? — я резко подскочил со стула, готовый кинуть что-то в стену от внезапно вспыхнувшей злости. — Да я хоть завтра пойду поставлю штамп в паспорте и, показав его тебе, спокойно разведусь. Ты это понимаешь?
— Да, ты можешь так сделать, только это бессмысленно. В завещании четко прописано, что условие будет выполнено только тогда, когда у вас будет минимум двое детей.
Тогда можешь разводиться. Доля в бизнесе будет равноценно поделена между моими правнуками и внуком. И твоя жена должна быть одобрена мной! Я не подпущу к тебе недостойную женщину! Все ясно? — взревел, как раненый зверь, старик.
— И по каким критериям ты собрался определять степень ее достоинства? Облегчи мне жизнь, давай, — не удержался от иронии в голосе.
— Не иронизируй. Я все сказал, это мое последнее слово, — ровно проговорил каждое слово.
— И кому же конкретно все отойдет? Мне просто любопытно, с кем потом придется конкурировать, потому что я никого не собираюсь искать. Создам свою фирму, мальчик взрослый, с опытом… — более спокойно пытаюсь с ним поговорить.
— Это не столь важно. Человек сейчас далеко. Но могу сказать, вы с ним связаны, но ты его не знаешь. Увы… — он отвел мрачный взгляд в сторону, словно ему и впрямь жаль, что я не знаком с этим человеком.
— Господи, это абсурд какой-то, — потирая лицо руками, пытаюсь согнать с себя этот абсурд.
— Я не могу поверить, что ты совершенно серьезно об этом говоришь.
— Ты пока перевари эту информацию. Отсчет начинается с сегодняшнего дня. Два года, внук. Ни днем позже. И, да, — уже стоя около двери, он развернулся, — могу сказать лишь какую я точно рядом с тобой не одобрю.
— Я весь во внимании, — устало ответил, сил совершенно не осталось.
— Такую, как твоя мать.
