Упокой, господи…
– Да что вы причитаете!
– Положено так, за покойником сказать – упокой, мол, господи…
– Ах, да перестаньте вы, ну сколько можно, Оленька и так ничего не ест, а тут еще!.. Оленька, ну хоть салатик!
– Не хочу я, мама!
– Ну вот видите! И так каждый день! Геннадий Иванович, вы бы на нее повлияли!
– Оля, мама права, надо поесть.
– Боже мой, еда – это такая скука!
– А вас не вызывали, Генрих Янович?
– Куда, простите?..
– Ну, когда милиция-то приезжала?
– Нет-с, не вызывали.
По-моему, только Марину Евгеньевну вызывали, да еще Вадима Петровича. Верно, Марина Евгеньевна?
И тут все взгляды обратились на Марину, которая пыталась съесть рыбный салат и все никак не могла. Салат в горло не лез.
– Верно, Марина Евгеньевна?
– А?
Оторвавшись от салата, Марина обнаружила, что все молчат и ждут, как будто она уже стоит на сцене и готовится запеть, а зрители готовы внимать.
Бабуся Логвинова вся была как вопросительный знак, слегка подрагивающий от любопытства.
Валентина Васильна со смешной фамилией Зуб, чавкая, жевала картошку и издалека кивала Марине, поощряя ее к рассказу. Генрих Янович смотрел участливо, его внучка Вероника, наоборот, безучастно и одновременно с некой тоской во взоре, как бы внутренне сокрушаясь, как это ее занесло в компанию таких питекантропов. Юля и Сережа, свежие, подтянутые, в одинаковых майках, жизнерадостно жевали салат – они приехали отдыхать и отдыхали на полную катушку. Элеонора Яковлевна незаметно подпихивала к дочкиному локтю тарелку с запеканкой.
Дочь запеканки не замечала. Возле нее на столе горела свеча – в белый день и жару! Возле нее всегда горела свеча, отгоняла «злых духов». Давешний «гаваец», скинувший свою пестроцветную рубаху и облачившийся в не менее чудовищный спортивный костюм, смотрел на Марину из-за стакана с железнодорожным подстаканником и тоже как будто чего-то ждал.
Марина струсила.
– Я ничего не знаю, – пробормотала она, – а что такое?
– Про покойника-то? – усомнилась бабуся Логвинова.
– Разве не знаешь? Ты ж его нашла!
– Да перестаньте вы! Оленька и так ничего не ест!
– Салат очень вкусный, – почти в один голос воскликнули Юля и Сережа, и отодвинули от себя пустые тарелки, и придвинули полные – синхронно.
– Оленька, посмотри, как надо кушать! Посмотри, посмотри, как все тут хорошо кушают!
Сорокалетняя Оленька капризно тряхнула сорокалетними кудрями.
