Он оперся рукой о землю.
– Что?
– Почему ты не веришь, что его могли убить, чтобы он не пошел в милицию? Он же заявил, что знает – покойник не сам утонул, это убийство!
– Ну и что? – спросил Федор Федорович все с тем же вежливым раздражением.
– Как – что?! Преступник понял – ему угрожает разоблачение…
– Преступникам угрожает разоблачение только в книжках, Марина. Представь себе, что ты милиционер. Из райотдела. У тебя на территории утонул отдыхающий. И все вроде бы понятно. Пришел пьяный, сел на берегу, свалился и не выплыл.
– Но он не сам свалился!
– Да-да. Конечно. Разумеется. К тебе приходит Вадим… как его фамилия?
– Не знаю.
– Ну, значит, просто Вадим или Марина Евгеньевна Корсунская и говорят, что точно знают, что покойник утонул не сам, а его утопили злые люди. Это, говорят Марина или Вадим, вовсе даже не несчастный случай, а кровавое убийство, и приводят некие доказательства. Абсолютно дикие, вроде нашего с тобой ремня. Значит, налицо преступление, которое нужно расследовать, доводить до конца, то есть до суда, собирать улики и свидетельские показания, предъявлять обвинение и так далее.
В лучшем случае милиционер попросил бы Вадима ничего не придумывать, а тихо, спокойно и с удовольствием отдыхать в таком райском месте, как наш санаторий. В худшем – выгнал бы взашей. Вот тебе и все разоблачение. Только очень наивный человек мог решить, что Вадимовы разоблачения опасны. Наш… преступник не наивный человек.
И словно в доказательство он снова постучал прутиком по ладони.
– Значит, преступление все-таки было?
– Безусловно. И, как я теперь понимаю, не одно.
– А прутик при чем?
– Я тебе все расскажу, – пообещал он серьезно, – только дай мне время. Это должна была говорить она – ведь это ее «приключение», первое и последнее, единственное в жизни! Почему он присваивает себе ее «приключение»?! Зачем оно ему?! У него-то все еще будет или уже сто раз было, а она должна исчерпать свое «приключение» до конца!
Кажется, он что-то такое почувствовал, потому что поднялся – ветер взлохматил вечно прилизанные волосы и пузырем надул фиолетовую распашонку – и снова, как тогда, в номере, протянул Марине руку.
– Нам нужно успеть до дождя.
– Дождя не будет, – заявила Марина. Просто так заявила – потому что он только что присвоил ее «приключение».
Тучков Четвертый благоразумно промолчал, еще поизучал пыль, а потом проворно двинулся в кусты, за которыми начинался лес. Марина потащилась за ним.
