И достаточно было выйти на скаковое поле с фонарем, чтобы лошадь поднималась на дыбы и сбрасывала жокея. У них на этом был целый бизнес построен.
– Красиво, – оценил Федор Тучков. – Но не слишком правдоподобно. Вряд ли кто-то тренировал лошадь специально, чтобы убить Вадима.
– Может быть, не Вадима! Но когда он сказал, что пойдет в милицию, от него решили избавиться именно таким способом!
Федор Тучков развернул леденец «Взлетный» и кинул себе за щеку.
– Способ убийства какой-то ненадежный, – высказался он, подумав.
– Лошадь может сбросить, человек ушибется, и все дела. Это же не скачки с препятствиями! Они не скачут галопом, а медленно идут.
– Там же обрыв!
– Да ни при чем обрыв, – поморщившись, сказал Федор. – Даже с обрыва можно упасть и не получить никаких серьезных повреждений. Ему просто очень не повезло.
Марина подула на свой чай и проговорила, стараясь быть убедительной:
– Есть два очень странных обстоятельства. Первое.
Вадим сказал, что знает что-то о трупе в пруду и собирается заявить в милицию. Второе. Вадим идет кататься на лошади, падает и разбивается. Это не может быть совпадением.
– Это может быть совпадением.
– Федор. Нет.
– Да.
Черт бы побрал этих загорелых полицейских капитанов в выцветших и потертых джинсах! Вечно они уверены, что умнее всех, и упрямы, как мулы!
– Вовсе необязательно, что человек умрет, если его сбросит лошадь. А раз в этом нельзя быть твердо уверенным, значит, это не убийство!
– Убийство.
– Мы толчем воду в ступе, – заявил Тучков Четвертый.
Марина с силой поставила кружку на полированный столик. Немного чаю даже выплеснулось наружу. Она быстро смахнула лужицу ладонью.
Он не заметил. Или сделал вид?
– Если тебе ничего не показалось и у Павлика есть пистолет, зачем ему тренировать лошадей, чтобы они сбрасывали седоков? Почему не выстрелить?"
"– Павлик не тренировал никаких лошадей!
– Тогда кто тренировал?
– Кто-то еще.
Я пока не знаю.
– Если Павлик главный злодей, то, значит, есть еще второстепенный злодей?
– Злодейка, – объявила Марина уверенно. – Вадим сказал, что это «она». Что он «ее» узнал.
– Это она тренирует лошадей?
– Федор Федорович, мне надоела ваша глупая ирония.
– Ирония и жалость! – провозгласил Тучков Четвертый плаксиво, и Марина уставилась на него. Кажется, он чуть смутился. – Ты что? Это Хемингуэй.
