И почему-то Иришке сейчас казалось, что Саня о ком-то близком говорит. А может, это с ним самим вот так же? Хотели забрать, усыновить, но не получилось? Иришка придвинулась на диване к столу Сани и, выпутав руку из пледа, дотронулась до его кисти, лежащей сейчас на компьютерной мышке. Дотронулась и погладила пальчиками, успокаивая и ничего не спрашивая и даже не говоря.
Сане хватило этого простого касания. Его поняли. Ему сопереживали, может, даже жалели, но сделано это было деликатно. От этой девочки-веточки с не менее сложной судьбой, чем у него самого, Сане было не стыдно принимать поддержку.
– Иди сюда, маленькая, – перетянул к себе на колени легко, будто она совсем ничего не весила, чмокнул в шею, запустил руку в запах халата, нащупал сладкое местечко между ног, погладил. Иришка судорожно вздохнула и раздвинула ножки, впуская его пальцы, давая ему свободу. Его тело тут же отозвалось на ее разрешение, приглашение к большему. Подхватил Иришку на руки и перешел с ней на диван, положил, развязал пояс ее халата и замер, глядя на нее – худенькую, с впалым животиком, проступающими ребрами и торчащими вверх розовыми сосками.
Понял, что у него от этой картины опять стоит колом. Навалился всем телом, вжал, вдавил, накинулся на губы с жадным поцелуем, продолжая ласкать Иришку сначала рукой, а едва она застонала, ворвался, вошел в нее и остановился, увидев рваный выдох.
– Больно?
В ответ она лишь двинула бедрами ему навстречу.
Шепот, стоны, поцелуи, ответные ласки. Его словно унесло в водоворот.
Их унесло."
"В этот раз пика наслаждения они достигли одновременно. Иришка со стоном, прижимаясь всем телом, будто ища защиты. Саня с рыком как зверь. Едва кончил, тут же перекатился на бок, боясь раздавить своим телом ее, хрупкую и невесомую. Перетащил Иришку себе на грудь и замер, тяжело дыша и держа девушку на своей груди.
Он лежал сейчас спиной на холодной кожаной обивке дивана, пытаясь восстановить дыхание, собрать мысли и всего себя в кучу. Лежа вот так, под этой худенькой и невесомой девушкой, Саня впервые понял, осознал, что нашел свою женщину.
Ту единственную, за которой он, Саня Сиплый, готов идти, как бы это пафосно сейчас не звучало, и в огонь, и в воду. Лишь бы она позвала.
Тяжело дышали оба. Лежали молча, приходя в себя, возвращаясь в этот мир.
Саня провел пальцами по спине Иришки, по торчащим острым позвонкам и проговорил:
– Ириша, я знаю, что тебе для усыновления Никитки надо быть замужем, иметь стабильную работу и нормальное жилье.
