Разве что…
— Белый свет обозначает, что моя магия значительно выше указанной! — припомнила я то, что описывалось в одной книге лишь мельком. — Но этого быть не может, миссис Эббот. Это просто нелепо.
— Бывает, что магия немного меняется. Тем более в вашем возрасте. Вы пока не получили фамильяра…
— Но не так сильно, — я была практически в ужасе.
Лоб покрылся холодной испариной. Казалось, будто я замерла на краю пропасти. Один неверный шаг и сорвусь.
— Нужно измерить магию адептки Мюрай заново, — вынес вердикт ректор.
Кто-то тут же услужливо подал ему специальную чашу и тонкую палочку.
— Вперёд, — скомандовал он.
Я взяла палочку, чувствуя обжигающие взгляды остальных адептов. Все смотрели с интересом. Ещё ни у кого не измеряли магию прилюдно на распределении.
Приложила палочку к пальцу. Раздался щелчок, и кожу проколола тонкая игла. Я закусила губу.
На пальце появились красные капли. Я склонилась над чашей, кровь закапала в неё. Когда нужное количество было получено, ректор принялся пристально рассматривать чашу.
Будто ожидал от меня какого-то подвоха.
Затем, удостоверившись, что я ничего не сотворила, провёл пальцем по обратной стороне чаши. Прошептал что-то.
Чаша мелко задрожала, как это обычно и бывало. И успокоилась.
— Ну что там? — с нетерпением спросила я, глядя на ректора.
— О-о, — его глаза расширились. — Миссис Эббот. Подойдите.
Преподавательница обошла меня и тоже взглянула на чашу, потом на меня. Затем снова на чашу.
— Кх-м, — откашлялась миссис Эббот. — Мисс Мюрай, ваша магия составляет девять полных кругов по шкале Эдингтона-Лейби.
— Девять? — прошептала я неверяще. — У меня совсем недавно было совсем мало! Это какая-то ошибка.
— Я думаю, прибор неисправен, — ректор постучал пальцем по чаше. — Принесите другой!
— Он исправен, — ответила миссис Эббот.
— Точно неисправен! Не бывает, чтобы магия выросла так внезапно! Допустимый предел гораздо меньше, — отчеканила я как по учебнику.
Ректор и миссис Эббот молчали. К ним поспешили ещё пара преподавателей, которые до этого сидели за столами в сторонке, не слишком интересуясь происходящим.
Они принялись тихонько переговариваться, поглядывая на меня искоса.
Я стояла, как будто помоями измазанная. Адепты глазели на меня с нескрываемым возмущением. Все думали, что я снова что-то выкинула. И снова прилюдно.
Когда же мой позор закончится⁈
Все два предыдущих года учёбы на меня едва ли кто-то обращал внимание. Сейчас же наверняка практически каждый адепт знал мои имя и фамилию.
