Столько, что могла бы не работать до конца жизни. Я вылечила тётю, купила им с дядей новый дом, регулярно помогала.
Я даже подумывала открыть центр помощи для бедняков-вырожденцев, и Гвендолин меня поддерживала. Но такой масштабный проект требовал много сил и самоотдачи, а пока я была занята лишь лекарством. Не могла думать ни о чём другом.
Вот и сейчас, почти двенадцать ночи, а я всё на работе. И бедная Брунька со мной… я всё-таки ужасный руководитель, как можно её столько держать здесь?
— Эви!!! — вдруг раздался нервный возглас Бруньки.
— Смотри!
Я испуганно обернулась, уже не зная, что и думать. И тут мой взгляд остановился на мирно стоящей на белом столе колбе.
Кристалл растворился, а сама жидкость почернела. Это могло означать лишь одно…
— Спустя семьсот тридцать четыре попытки у тебя получилось, — поражённо прошептала подруга, которая вела отчёты, в том числе по количеству попыток. — Скажи мне, что я сплю.
На ватных шагах я прошла вперёд и взяла лекарство дрожащими пальцами.
— Боги, Брунька! Посмотри! — меня едва не била дрожь, больше всего я боялась, что просто сплю.
Год! Целый год отчаяния и бесплодных попыток! И вот теперь…
— Мы смогли! Ты смогла, Эви!
— Мы должны проверить! На этот раз точно получится! Едем. И нужно сказать Гвендолин.
— Ты уверена, что стоит беспокоить миссис Сальваторе? Уже первый час ночи, — Брунька посмотрела на меня с сомнением.
— Не знаю… ладно… скажем утром, — рассеяно пробормотала я, глядя на чёрную жидкость в пробирке.
Мне казалось, что у меня едет крыша.
Я была одержима идеей помочь Кристиану, буквально сходила с ума, работала с раннего утра до поздней ночи почти без выходных. И вот теперь получилось! Вирендиония внутри меня всколыхнулась и победно заревела, я едва сдержалась, чтобы не сделать это вместе с ней. Ох уж эти драконьи повадки.
Мы с Брунькой заперли лабораторию и выскочили из здания. Не прошло и часа, как мы уже были в больнице, где всё это время в Кристиане поддерживали жизнь.
Лекари привыкли, что я порой могла приходить даже ночью.
Поэтому нас просто молча пропустили, открыв дверь.
Я замерла на пороге жадно глядя на моего жениха. В своей голове я уже привыкла так называть Кристиана, хотя с тех пор, как завещание деда суд признал недействительным, мы могли таковыми уже не являться.
— По правилам я должна сначала сообщить его личному лекарю, а потом уже давать ему лекарство, — с досадой пробормотала я.
Это же ждать почти восемь часов до утра и прихода лекаря! Я умру тысячу раз за это время.
