Негоже, чтоб мужики у неё под юбкой лазили.
— Да как вы смеете? Она воровка! — выплюнул Киран. — Руку бы ей отрубить, как раньше делали!
— Я сказал — нет, — не сдался хозяин, нахмурив брови. — И хватит указывать. Сам разберусь.
Киран явно был недоволен тем, что его отбрили, но возразить ничего не смог. Лишь злобно поглядывал, то на меня, то на мистера Эльмана.
Мы прошли втроём в подсобку.
Мистер Эльман, к счастью, отвернулся. А я, преодолев стыд, стянула юбку, а затем расстегнула блузку.
Брунька для вида ощупала меня, оттянула полосатые форменные гетры.
— Ничего нет, мистер Эльман, — громко сказала она.
— Точно? — спросил он, стоя спиной. — Твою ж мать…
Повернулся, окинул меня быстрым взглядом — дрожащую от холода и стыда в одном нижнем белье — и тут же отвернулся.
— Нет, я девчонку трогать не буду. Это уже перебор…
Под сочувствующим взглядом Бруньки, глотая обиду и уже начинающую зарождаться в груди злость, я быстро застегнула чёрную блузку, затем одела юбку и передник. Как же унизительно! Как подло!
Мы вышли в зал, где всё ещё ждали двое клеветников.
— Ничего у неё нет, никаких часов, вы их явно потеряли, — уведомил их мистер Эльман. — Хватит уже доставать девчонку.
— Хм, — Киран переглянулся со своим другом. — Мы тут подумали, что не хотели бы для вас проблем. Таверна нам нравится, и всё такое…
— Часов никто не брал, — продолжал настаивать хозяин таверны. — Так что и проблем у нас быть не может.
— Вот что, давайте, если всё-таки выяснится, что это она, то не будем портить жизнь девке и репутацию вашей таверне.
По закону, если ворованное будет отдано добровольно, мой друг может не вызывать стражу, а просто… ну… накажем её. Скажем пятьдесят ударов плетью прилюдно. Сойдёт в качестве наказания. Вы сами накажете девчонку, как и полагается по закону. И мы в расчёте. Хозяин тут вы, преступление в вашем заведении случилось. Значит, выбирать вам — стражники, или плеть?
Я однажды видела, как в булочник стегал плетью мальчишку, который работал у него уборщиком и украл буханку хлеба.
Мне было лет десять, но я до сих пор помнила кровавые полосы на худой бледной спине голодного мальчонки.
— Я ничего не брала! А значит и отдать ничего не могу! — всплыла я. — Хватит мстить мне!
— По доброте душевной мы засчитаем, что ты отдала добровольно, даже если найдём сами. Пожалеем тебя, дурочку, — елейно улыбнулся Киран, а затем толкнул локтем в бок своего товарища: — Так ведь?
— Да, — поддакнул тот.
