– А как ведет себя ваш заместитель, Павел Лукашенок?
– Как он может себя вести? – неподдельно удивился Эдуард. – Переживает, естественно, это ведь напрямую и его касается. Вячеслав исчез, а первый, кому я сказал об этом, был Павел.
– Я бы хотела поговорить и с ним, – сказала я.
– Это возможно, я думаю, завтра, – ответил Россошанский. – Вряд ли с этим у вас возникнут проблемы…"
"– Вот и хорошо, – подвела я итог. – И еще раз хочу вас попросить – не надо самодеятельности!
– Да, я учту, – заверил меня Россошанский, и на этом разговор был закончен.
* * *К Ксении Колесниковой я решила поехать одна, здесь Перетурин мне ничем помочь не мог. При этом я все думала: чем вызвано его настойчивое желание сопровождать меня? Тем, что он в отпуске и у него слишком много свободного времени, которое он не знает куда девать? Думает, что полученный опыт поможет ему потом в его адвокатской практике? Или просто хочет проконтролировать работу, за которую он заплатил из своего кармана? Перетурин, нужно заметить, отсчитал мне аванс и сумму на текущие расходы сам, без помощи Ксении.
Не знаю, не знаю. Ну, ничего, пока что он мне не мешает, даже наоборот, а если его присутствие будет совершенно неуместным, я сумею решительно ему отказать.
Уже по дороге я рассуждала сама с собой, насколько правильным было решение не следить за Вероникой. Хотя, откровенно говоря, технических средств для этого у меня сейчас было явно недостаточно. Вероника, несмотря на свою, скажем так, социальную инфантильность, была наблюдательной девушкой – в этом я уже убедилась.
А если она в чем-то замешана, то и подавно будет вести себя крайне осторожно. К тому же обоих потенциальных шпионов – меня и Перетурина – она знает. Следовательно, затруднения налицо.
Дом, в котором жила Ксения Колесникова, сильно уступал новенькой девятиэтажке, которую ее брат облюбовал для своей семейной жизни. Это была стандартная пятиэтажка, выстроенная лет тридцать назад. Деревянные лавочки перед подъездами, на которых сидели привычные в подобных дворах старушки, молодые и не очень мамы с детьми…
Я осмотрелась, высчитывая, в каком подъезде должна находиться нужная квартира, и уверенно направилась к третьему.
Поднявшись на пятый этаж – по дороге я совершенно нелогично проклинала Колесниковых за то, что не могли поселиться пониже – в такую жару не хотелось подниматься даже на второй, – я остановилась возле металлической двери с номером «25».
