– Точно, с ума сошел! Для чего ты пальто-то напялил?
– Людмилк, ну что ты такие глупые вопросы задаешь! – отмахнулся парень. – Мы просто наряжались…
Я уже смекнула, что перед нами находится не кто иной, как Артем Омельченко, младший брат Людмилы, тот самый «неиспорченный и золотой мальчик». Увидев, что собой представляет этот мальчик, я невольно хмыкнула про себя.
Людмила тем временем поднимала своего незадачливого братца со скамейки, одновременно вытирая ему лицо белоснежным носовым платком, который на глазах превращался в грязно-серый.
– Пойдем скорее домой! – тащила она его к подъезду.
У двери Людмила обернулась и обратилась к нам:
– Татьяна Александровна, Родион Евгеньевич, что же вы стоите? Пойдемте с нами!
Мы уже было подумали, что она совершенно забыла как о нас, так и о том, зачем мы приехали.
Переглянувшись, мы с Перетуриным двинулись к подъезду, оба наверняка думая о том, что перспективы в квартире Людмилы нас могут ждать совсем не из приятных.
«Вот же принесло этого шалопая! – негодовала я, одаряя неласковым взглядом повисшего на плече сестры «мальчика».
Тот, похоже, уже начинал дремать. – Весь разговор может испортить!»
Однако я ничем не выдавала своих эмоций, надеясь при этом в душе, что Людмиле удастся убедить брата пойти спать и не мешать беседе.
Наконец лифт прибыл на шестой этаж, и Родион помог Людмиле довести пьяненького Темика до квартиры.
– Немедленно отправляйся в ванную! – тоном строгой мамаши сказала Людмила. – Да подожди ты, полотенце хоть сперва возьми!
Последнюю фразу она произнесла в спину Артему, который, шатаясь, отправился в ванную прямо в пальто.
– Ничего, завтра утром будет как огурчик, – философски изрек Перетурин со снисходительной улыбкой.
– Так-то он мальчик хороший, добрый, – словно извиняясь, заступилась за брата Людмила.
Перетурин отреагировал на это неопределенным движением бровей и начал разуваться.
– Ой, – спохватилась Людмила, – сейчас кофе попьем, с пирожными.
И бегом бросилась на кухню. Оттуда сразу же послышался шум льющейся воды и грохот каких-то кастрюль.
Вместе с кастрюлями, очевидно, упало и что-то бьющееся, потому что мы явственно различили звук разбитого стекла.
Перетурин взглянул на меня. Я весьма равнодушно относилась как к предстоящему кофе, так и к пирожным. В квартире Людмилы не было кондиционера, и за день в ней стало слишком жарко.
Людмила тем временем вылетела из кухни и прошла в свою комнату, откуда вернулась уже в голубых свободных шортах и желтой майке.
