Противник откинулся назад и завалился, упав спиной на полосу мелких камней.
– Прикрывай! – заорал я и спрыгнул на склон, стараясь не отводить прицела от обоих хавиков.
Оглянулся – Шматков держит их. Тот, в которого мы стреляли, не шевелится, а второй как раз пытается что-то сделать, но оружия у него в руках нет, автомат лежит на земле. А до пистолета дотянуться не может, равно как и отстегнуть ремень, на пряжку которого он навалился.
Блин, и на каком языке ему командовать? Никаких идей не возникло, и я просто заорал на родном:
– Замер, сволочь! Замер! Не шевелись!
Кажется, он все же меня понял, замер, перестал трепыхаться.
Второй все, кажется, холодный, и поэтому, чтобы не рисковать, я быстро прицелился ему под подбородок и выстрелил короткой. Автомат слегка толкнул в плечо, запахло горелой пластмассой, три гильзы с глухим стуком отлетели в машину и упали на землю. Теперь точно готов, уже без вариантов.
Оглянулся. Шматков идет верхом, не отводя прицела, хочет посмотреть, что на другой стороне машины.
Правильно, хотя я видел в джипе всего двоих. Но, может быть, кто-то в нем прятался, например.
Убедившись в том, что нашу тесную компанию никто не разбавит, Шматков сбежал вниз, съезжая по песку, встал рядом.
– Тяни его оттуда, прикрываю, – сказал я, отталкивая ногой валявшийся автомат. – Давай.
– Да запросто, – он усмехнулся и вытащил нож."
"Натянутый ремень перерезался единым взмахом, пленный свалился на землю, а там я его потащил в сторону, схватив за эвакуационную стропу на броне. Он не сопротивлялся, даже держал руки так, чтобы я видел ладони.
Мы тут же перевернули его на живот, Шматков выхватил, отбросив в сторону, пистолет из его кобуры, нож, магазины, рацию, а потом мы заставили его снять броню и шлем. Под «атлетических очертаний» броней скрывался довольно тощий тип со странно широкой задницей и тощими ногами, а шлем до этого прятал лопоухую голову совсем без затылка. Затем его снова повалили, стянули руки за спиной пластиковыми наручниками, после чего обыскали повторно, но уже ничего опасного на нем не нашли.
– Ну чего, ушастый, допрыгался? – спросил я и взялся за рацию. – Лабаз, Лабаз-один, здесь Овраг-один, как слышишь меня, прием? Лабаз-один, как принимаешь?
Валерий откликнулся после двух или трех попыток, с легкими помехами.
– Овраг-один, слышу тебя, докладывай.
– В машине двое, один из них холодный, второй пленный, упаковали. Какие приказы?
– Вызывай Биржу, пусть шлют поддержку, мы продолжаем преследование. Как понял, прием.
