Темные очки, наколенники и даже защита голени, все пустынного оттенка. И да, знаки различия прямо на броне. Что-то в круге и лычки. У переднего три, на грудной плите и на плечевой защите, у второго одна, тот идет чуть сзади и в сторону взял.
– What language do you speak? – спросил один из подошедших.
– English, Espanol, русский! – ответил я.
Прозвучал мужик с тремя лычками вполне по-американски, пожалуй. Так что пока переходим на английский.
– Откуда вы? – спросил он. – Провалились откуда, я имею в виду?
– Из России, – не стал я пускаться в подробности, а Настя промолчала.
– Это все откуда? – Он показал на машину.
– От этих. – Я, в свою очередь, показал в кузов.
Сержант, или кто он там, у американцев у сержанта четыре лычки, у капрала две, а у этого три, так что не знаю, что он за гусь, заглянул через борт, хмыкнул без особого удивления. Потом спросил:
– И как вы их завалили?
– Вышли из бункера в конце железной дороги и прямо на них напоролись.
Хоть глаза сержанта не видны за стеклами темных очков, я понял, что он смотрит на сумку, в которой свалены наши автоматы, закрыть ее не удалось до конца.
– Вы с оружием вошли?
– В разгар стрельбы, – сказала за меня Настя. – И сразу на этих налетели.
– С кем вы там воевали?
– Было с кем, долго рассказывать. Что теперь делать?
– Этих сюда зачем привезли? – спросил он, показав на трупы.
– Приятель, я не знаю, что тут у вас за правила. – Я развел руками. – Провалился, а тут сразу стрельба.
– Это хави, – сержант повернулся ко мне.
– Они любят шарить у бункеров, ловят пленных. Если их застают там, то они вне закона. Их входы дальше к югу, не здесь. Так что все в норме, самооборона. Их айди поищу. – Он обошел кузов. – Или вы нашли уже?
Про машину и трофеи он ничего не говорит, так что это радует.
– У меня с них вот это есть. – Я выудил из подсумка те самые «смартфоны» под отпечаток пальца. – Оно?
– Да, давай сюда, – сержант протянул руку. – Вычеркнем их из базы.
– Что это вообще? Документы?"
"– Документы. Кошелек.
Все сразу. Вам такие же дадут. – Он вытащил из сумки на боку что-то вроде планшета в мягком корпусе, включил один из «смартфонов», провел над экраном. Потом кивнул удовлетворенно. – Он самый, – и даже показал мне фото «пухлого», появившееся на экране. Даже не фото, а трехмерное изображение, похоже. Затем подошел к трупу и прижал большой палец его правой руки к айди. На экране планшета прямо на портрете появился красный диагональный крест. Вычеркнули, то есть.
