А я пойду полежу полчасика в темной комнате, одна, в тишине и спокойствии…
– С полуулыбкой, – хихикнул Сенька и тут же сделал вид, что ничего не говорил.
Полчасика немного затянулись: Натка не заметила, как задремала.
Проснулась она, разбуженная бубнящим голосом за стеной. Тихо встала, зашла в соседнюю комнату и залюбовалась, заслушалась…
Настольная лампа, вывернув длинную шею, светила на середину комнаты. Там стоял Сенька – взъерошенный, босой, в белой футболке и трикотажных штанах, надетых для пущего удобства тренировочного процесса.
В одной руке у Сеньки был листок с распечатанным текстом, другой он жестикулировал.
С монитора компьютера с идеальной спокойной полуулыбкой взирала на происходящее таинственная красавица Александра Петровна Струйская – портрет кисти Рокотова, с умилением вспомнила Натка, одно из сокровищ Третьяковской галереи.
Ты помнишь, как из тьмы былого,Едва закутана в атлас,С портрета Рокотова сноваСмотрела Струйская на нас?Сенька с чувством читал стихотворение Заболоцкого.
«Ее глаза – как два тумана, Полуулыбка, полуплач» – вещал восторженно, «Полувосторг, полуиспуг, Безумной нежности припадок, Предвосхищенье смертных мук» – опасливо.
Нашел в интернете, скачал, распечатал и теперь учит наизусть, поняла Натка и едва не прослезилась.
Он гений. Ее мальчик гений!
Если не гений, то талант, а если даже не талант, то чуткая, тонкая душа, притом обладающая редкой силой идти прямо к цели…
Натка тихонько отступила, ушла на кухню и включила чайник.
Талант наверняка захочет подкрепиться.
Чайник засвистел, и талант явился – без бумажки со стихотворением, но с просветленным лицом. Натка налила ему чаю и дала пирожок.
– Я изучил полуулыбки, – сообщил Сенька, впиваясь зубами в свежую сдобу. – Джоконда, Нефертити, Струйская, Лопухина с портрета Боровикова…
– Боровиковского, – поправила Натка, наслаждаясь моментом.
Какой хороший, культурный мальчик!
– Ну, пусть Боровиковского, – согласился Сенька, хлюпнул чаем и зачавкал пирожком.
Натка слегка поморщилась.
– И еще герцогиня де Ботфорт, – продолжил хороший культурный мальчик, с усилием проглотив пирожковую жвачку. – Такая, знаешь, с синими волосами, как у Мальвины…
– Де Бофорт, – снова поправила Натка, все еще наслаждаясь. – Портрет работы Гейнсборо, его еще называют «Дама в голубом».
– Ага! – Сенька энергично кивнул, едва не нырнув в свою чашку, и запихнул в рот остатки пирожка.
Продолжения культурной беседы пришлось подождать.
