Что из этого следует?
Надворный советник подумал немного и ответил:
– Значит, у них есть точные карты всей местности.
– Правильно. А еще рыбные, зверовые промыслы и производство сельдяного тука. Все южносахалинское побережье в японских факториях. Есть где спрятать русских беглых. Чуешь?
– Догадываюсь. Ты полагаешь, что эта шхуна, что оставила нас сейчас с носом, поплыла не в Японию?
– Да. Каждые несколько беглецов возить туда накладно. Много удобнее поставить где-то на Сахалине секретный лагерь и там их собирать.
Чтобы потом вывезти одним махом.
– И «где-то на Сахалине» – значит в моем округе?
– Да. Он всех ближе к Японии, и там фактории. Кононович говорил, что их аж двадцать восемь! Это здесь, в Тро[35], тайный лагерь не создашь: японских промыслов нет, гиляки сразу заметят чужих и сообщат властям. А в Корсаковском округе запросто! И еще рассуди. Из Александровска ребята, кого хотели, забрали. Из Рыковского тоже. Остались только твои! Они устроят им побег и затем всех оптом и увезут.
– Мне срочно надо в Корсаковск!
Таубе с «меделянами» ушли.
Алексей привел к телу японского жмурика гиляков и пытался их расспрашивать: часто ли приплывают такие люди, чем занимаются? Инородцы, до того изъяснявшиеся по-русски, сразу позабыли язык… Видимо, смерть легендарного Чубука со всей родней здорово их напугала.
Полтора дня они со Збайковым прожили в рыбацкой деревне. Алексей успел изучить быт коренных сахалинцев. Маленькие крепкие аборигены одевались в одинаковые куртки из синей китайки.
Несмотря на июнь, они носили меховые сапоги и часто – полушубки из собачьей шерсти. Курили в деревне все поголовно, включая женщин и детей. Гиляки никогда не умывались, поэтому и пахли соответственно… Из ароматов преобладала вонь от тухлой рыбы. Летние дома гиляков были поставлены на столбы. Рядом – сушилки для вяления лососей. Еще тут и там были разбросаны какие-то странные ящики, тоже на столбах. Лыков поинтересовался их назначением. В некоторых хранились припасы, спрятанные от собак, а в других – живые гуси и лебеди.
Оказалось, аборигены ловят их по весне целыми выводками и откармливают для продажи. Збайков, узнав об этом, оживился и потребовал у Лыкова два рубля. Он купил пару самых жирных гусей и оставил их в ящике до появления корабля.
Вообще, эти полтора дня Алексей и Ванька Пан были неразлучны. Они много разговаривали. Каторжный, очень довольный своим новым положением, не знал, как угодить сыщику. Он начал даже рассуждать о будущем.