И то мы связь вот-вот утратим.
Так действуй! Если не выпроводим Дэриана отсюда, он точно не успокоится, пока не вытрясет из меня всю правду.
Устроившись у окна в конце безлюдного коридора, я не без удовольствия наблюдала, как черная махина дракона рыскает тут и там. Он ни на кого не нападал, не выдыхал пламя. Со стороны вообще походило на то, как разыгравшийся котенок гоняется за воображаемой мышкой.
Но, боюсь, кроме нас с Хьюсом, никому это зрелище удовольствия не приносило. Врассыпную по саду и между строений носились жрецы и прислуга.
За драконом дружно бегали стражницы. Потом так же дружно, но уже от дракона и с испуганными воплями. Где-то там в этом хаосе наверняка был и трехэтажно ругающийся Дэриан, но пока ничего с драконом поделать не мог.
Вот теперь-то он точно должен поверить в мою байку о влиянии Магрибского источника!
– Ты что тут делаешь? – со стороны лестницы вырулили стражница. – Бегом в свою комнату и не выходи! Это слишком опасно!
– Вот гадство! Даже досмотреть не дали!
Что поделаешь, притворяемся смирными и тихими.
Видимо, сомневаясь в моей сознательности, стражница самолично сопроводила меня до спальни. И едва я переступила порог и закрыла дверь, весь путь молчавший Хьюстон вдруг снова объявился:
– У меня две новости: плохая и хорошая. С какой начать?
Давай с плохой.
– Дэриан таки усмирил дракона и перехватил контроль.
А хорошая тогда какая?
– Он уехал! Сразу немедля! Пусть лишь только из-за опасений как бы снова дракон ни взбесился и ни покалечил кого, но факт остается фактом – угроза миновала! Так что танцуем, Ленок! Мы и магией разжились, и ничего нам за это не было!
– Фуф, – я даже с облегчением выдохнула.
Тихо добавила уже вслух: – Вот и отлично, Хьюс. Не сомневаюсь, Дэриана я видела в последний раз.
Стоило Дэриану уехать, как жизнь сразу стала спокойнее и…скучнее.
Остаток дня пришлось так и отсиживаться в комнате, так как местные устраняли последствия «драконьего бешенства» и им попросту было не до иномирянок.
Зато у нас с Хьюстоном нашлось время обсудить весьма животрепещущий вопрос «Как жить дальше?».
Правда, до наступления темноты мой горе-наставник где-то пропадал, так что мозговой штурм мы устроили уже тогда, когда я собиралась ложиться спать.
Никаких приспособлений для розжига в комнате не имелось, а зажигать свечки велением мысли я не умела, так что вокруг царил приятный полумрак. И в таком окружении Хьюстон казался то светло-бирюзовым, то темнел до иссиня-черного.
