Один, коренастый, без разговоров сгреб сидящего на скамейке за ворот куртки:
— Ты, придурок, видел здесь двух парней? Они, козлы, сюда пару минут назад рванули.
— Козлов не видел, — честно проинформировал Петр и повел плечами, пытаясь освободиться от хватки.
— Я тебя еще раз спрашиваю! Последний! — яростно взревел коренастый. — Отвечай, а то урою, падла! Таксист сказал, что они в сквер погнали. Видел или нет?
— Что ты с ним базаришь? — вмешался в беседу еще один и взял с лавочки пустую обертку от анальгина. — Кент явно не врубается.
Глянь, он же на «колесах» сидит.
— А мне по хрену, на чем он, на колесах или на лыжах. Куда делись эти козлы? Отвечай, урод!
Цепкие пальцы, отпустив ворот куртки, перехватили сидящего за шею и сильно сдавили ее. Неожиданно третий из компании, видимо, самый наблюдательный, издал торжествующий крик, показывая пальцем на дальние кусты:
— Вон они, суки!!!
Может быть, если бы это произошло парой секунд раньше, все сложилось бы иначе, однако что случилось, то и случилось..
.
Радостный возглас смешался с одновременно прозвучавшим отчаянным воплем боли. Все удивленно обернулись на крик. Коренастый стоял на коленях у лавочки и громко вопил. Пальцы незнакомца, стальной хваткой перехватившие его руку на излом в запястье, в истовом поклоне гнули парня к земле.
Стоящий рядом «номер второй», специалист по «колесам», некоторое время пребывал в крайнем изумлении от совершавшегося безобразия. Наконец опомнившись, он энергично размахнулся нижней конечностью с целью решительно покарать обидчика своего товарища, по виду — явного лоха.
К его крайнему изумлению, привычная к таким делам нога не достигла цели. Она почему-то пошла, влекомая чужой голенью, по совершенно неправильной траектории, задираясь круто вверх. В полном соответствии с разделами физики, в которых изучается понятие инерции, «номер второй» со всего размаха плюхнулся спиной на гравий рядышком с корчащимся от боли другом. Еще он успел разглядеть, как нога незнакомца пяткой, а точнее — рифленым каблуком армейского ботинка, аккуратно опустилась на его грудь, после чего жесточайший спазм до темноты в глазах перехватил дыхание.
Не только застывший в граните поручик наблюдал за полем битвы. Хотя какая там битва — два квадратных метра перед лавочкой, с которой победитель подняться так и не соизволил. Так, чуть-чуть, будто нехотя, передвинулся по ней да ногой махнул... Трое не менее, чем поручик, застывших и еще более оторопелых зрителей изумленно разглядывали картину.
