Он несколько минут активно разогревался под обреченными взглядами бурнашовских бодигардов, а потом вышел на середину палаты и поманил к себе пальцем Моню. Лицо того выразило крайнюю степень ужаса школьника, не выучившего домашнее задание и вызванного к доске.
Моня обреченно шагнул вперед и принял боевую стойку. Седой лишь согнул руки в локтях и ладонями поманил его к себе. Охранник заплясал вокруг пожилого соперника, прощупывая его оборону. Он наносил редкие удары, пытаясь пробить защиту. Кстати, седой особо и не старался защищаться.
Он лишь поворачивался лицом к ходившему вокруг него кругами Моне и, словно нехотя, отбивал атакующие выпады.
Видимо, скоро ему надоело скакание молодого партнера. Моня слишком явно пошел на закрутку, выбрасывая ногу в голову седого, который уже ждал его. Изящно скользнув в сторону, он резко упал на одно колено и нанес открывшемуся Моне удар кулаком в пах. Удар был не сильным, но эффектным. Охранник совершил, казалось, невероятное. Вытянутая в выпаде правая нога застыла на лету.
Опорная же левая сначала по-балетному встала на пуанты, а затем присоединилась в воздухе к правой. В итоге Моня с широко открытым в беззвучном крике ртом вопреки закону всемирного тяготения завис парящим орлом в метре над полом. Правда, слишком долго изображать из себя летающего Копперфилда охранник не смог и вскоре рухнул на линолеум. Скорчившись, зажимая руками промежность, Моня жалобно и тонко заскулил.
— Сопля... — презрительно поморщился седой и дернул подбородком. — Уберите его.
Колян с Винтом оттащили стонавшего Моню в угол к груше и оглянулись на гостя, хмуро ожидая продолжения.
— Следующий, — изобразив подобие улыбки на рубленом лице, скомандовал мужчина.
— Леон! — просительно пробасил Винт. — Ну зачем так? Мы, может, и виноваты в чем, но из пацанов вроде выросли, чтобы нас так учить.
Петр попытался вспомнить, где он совсем недавно слышал это имя. Ах да, о Леоне и еще о каком-то десятиугольнике говорили Колян с Винтом в памятную ночь его знакомства с ними в этой палате.
— За разговоры в строю полагается дополнительное наказание, — вмешался Павел Иванович. — Шагай на ковер...
— А может, закончим представление? — подал голос сидевший на корточках у стены Петр. — Я так понял, что этот балаган затеян ради меня?
— Ну... — неопределенно протянул Бурнаш. — Не то чтобы ради, но что-то вроде того. Ты не прочь с Леоном поработать? Я ему о тебе рассказал, вот он и загорелся узнать, что за беспамятный герой появился в нашей психушке.
