— И о боли, и об отсутствии второго дна. Правда, с последним я никак не могу свыкнуться. Не верю. Опыт не позволяет верить. Но факты вещь упрямая...
— Это вы о чем? — осведомился Петр. — Об анальгине или втором дне?
— Не ерничайте, — как-то грустно сказал Антон Петрович. — Не в вашем положении веселиться.
— То есть мне в моем положении, надо понимать — пиковом, следует громко стенать и рвать на главе волосы? — уточнил Петр.
— Не ерничайте... — повторил Антон Петрович. — Ни к чему эта бравада. Вы прекрасно понимаете, что отсюда вам уже не выбраться.
У вас нет доказательной базы, Роткевич мертв, но просто вы владеете такой информацией, которая представляет смертельную опасность для господина Слуцкого. Думаю, дальше объяснять не надо. Вы разумный человек, несмотря на то, что...
— Говорите прямо, что человек больной, — уточнил Петр. — Нездоровый на голову тип вмешался в игры здоровых и вполне предприимчивых людей. Все предельно ясно, непонятно одно: что вы лично хотите от меня?
— Если бы я это знал, — вздохнул Антон Петрович.
— Видите ли, Петр Алексеевич... Вот сейчас я произношу ваше имя и отчество, а меня от этого коробит. Я не люблю неясностей, недоговоренностей, а вы весь состоите из этого. Кто вы на самом деле?
— Надо понимать, этот ваш визит носит характер причащения перед уходом в мир иной, — нехорошо усмехнулся Петр. — Вы ждете от меня исповеди? Мол, я, Сидоров Анисим, засланный Федеральной службой безопасности казачок, каюсь, что порушил планы господина Слуцкого поиметь на несчастье других людей солидный капитал: Нет, это скучновато.
Лучше так: я, Ицхак Мендель, сотрудник израильской спецслужбы Моссад, ну и так далее, смотри ранее по тексту.
— Хотелось бы услышать что-то такое, — с ноткой уныния произнес Антон Петрович — Но вижу...
— Хорошее у вас зрение, — подтвердил Петр. — Я бы тоже желал увидеть себя в образе моссадовца или сотрудника Интеллидженс сервис. Согласен на нефтяника или водителя троллейбуса, узбека или эфиопа, монгольского цирика или буддийского монаха — на кого угодно.
Да не выходит никак. Клинит. Куда ни кинь, все Петр Алексеевич Романов получается, человек, воссозданный из праха полубандитом Бурнашом. А как попытаюсь вытянуть из памяти себя прошлого, голова на части разламывается...
— Факты, события и течение времени говорят именно об этом, — задумчиво согласился Антон Петрович. — Вы знаете, есть определенные методы, как развязать человеку язык.
