Правда, вопрос Леона как бы имел некую подоплеку, которую Петр постарался не заметить.
— С Коляном и Винтом приехал. Их Бурлаков вызвал. Они его на улице ждут, — сообщил Петр. — Кстати, подскажешь, где можно чек в живые деньги превратить.
— Здесь неподалеку банк, в двух кварталах, — кивнул на окно Леон. — Только я не обналичивал, а открыл счет и кредитную карточку завел. Удобно, и по Москве они в ходу без проблем.
Не являлось сомнений, кто выдал Леону направления на банк, бутик, а также подсказал, что с карточкой в Москве удобнее.
Петр и Леон замолчали, повернув головы к открывающейся двери в кабинет Слуцкого. Из нее показался Пал Иванович Бурлаков собственной персоной. И эта персона была явно не в духе."
"Бурнаш вытащил из кармана платок, шумно вздохнул и стал старательно вытирать со лба обильно выступивший пот. Кондиционированный прохладный воздух офиса потоотделению точно не способствовал. Нетрудно было сделать вывод, что тяжкие вздохи и протирание донельзя запотевшего фаса Павлом Ивановичем — последствия нелегкого разговора, произошедшего между ним и Слуцким.
Бурлаков, словно не узнавая, пробежал взглядом по лицам Петра и Леона. Было видно, что в его голове идет усиленная работа. Правда, он скоро опомнился.
— Иди, Леон, ты следующий, — хмуро сказал Павел Иванович, кивнув на дверь кабинета, из которой только что вышел.
— Господин Гончаров, — одновременно прощебетала секретарь, — господин Слуцкий ждет вас.
Петр впервые услышал фамилию Леона. Раньше в ней надобности не было.
Все вокруг и Петр звали его просто по имени. Бывший капитан поднялся с дивана, вскинул подбородок, словно услышал команду «равнение на знамя», и, разминувшись с Бурлаковым, скрылся в кабинете.
Бурнаш с размаху плюхнулся на возмущенно заскрипевший под ним диван и тяжело перевел дух.
— Что случилось, Пал Иванович? — заботливо поинтересовался Петр. — На вас прямо лица нет.
— Фильм «Челюсти» про акул видел? — покосившись на дверь к Слуцкому, негромко спросил Бурлаков. — Так вот это как раз о том, что сейчас там было.
В общем, расстаемся мы с тобой, Петруша. Решили так...
— И меня никто спрашивать не собирается, хочу я этого или нет, — угрюмо констатировал Петр, чувствуя, как начинает закипать. История с дочкой повторялась с папой.
— Не кипятись, еще спросят, — остановил его Бурнаш. — Так спросят, что не откажешься.
— Это мы еще посмотрим, — пообещал Петр.
— И смотреть нечего, — отмахнулся Бурлаков и очередной раз громко вздохнул. — Согласишься...
