Ее руки находились в положении боевой стойки карате-до. И этот качественно проведенный удар, и автоматическая постановка рук стали для Петра сюрпризом. Кстати, еще ночью ему показалось, что у «чужестранки» достаточно натренированное тело. Оно, пожалуй, более подходило постоянно работающей спортсменке, но никак не изнеженной роскошью светской даме. При свете это стало еще более заметным. Похоже, интерес к единоборствам для Ксении не был платоническим.
— Повтори, что ты сказал?! — зло выпалила женщина.
— Я спросил, являются ли такие ночи, как сегодняшняя, условием моего будущего контракта? — спокойно произнес Петр.
— И еще интересно, как относился к выполнению служебных обязанностей Роткевич. Его тоже купали в этой бухточке?"
"— Сволочь! Сука! — сипло выдавила из себя женщина. В ее глазах сверкала нешуточная ярость. — Строишь из себя крутого? Суперчемпион сраный. Обязанности хочешь узнать? Что скажут, то и будешь делать. Прикажут, последнюю шлюху с Казанского вокзала трахнешь. У козла трипперного отсосешь.
А теперь пошел вон!
— Есть, мон дженераль! — весело отсалютовал Петр. Все абсолютно логично и естественно встало на свои места. Роли господ и быдла определились окончательно. — А вы, сударыня, великолепно смотритесь нагой и в боевой стойке. Я ошибся. Вы вовсе не Афродита, а воительница Афина — без лат и копья, но по-прежнему — покровительница справедливой войны. Вот только с лексиконом...
— Пошел вон, скотина! — зло прошипела Ксения. — Убирайся!
— Уже, госпожа! Как скажете, мэм! — поклонился Петр и бочком начал выбираться из-за кровати.
У выхода он подхватил смокинг, висящий на крючке, и подвел итог: — Ночь прошла сказочно! А вот утро явно подкачало...
Петр ловко поймал фужер, летящий в его голову, и выскользнул из спального отсека. В столовой он на ходу раскрыл шкафчик с посудой. Вчера он в нем разглядел одну полезную вещицу. Воткнув между тарелками фужер, Петр забрал из стопки с нижней полки пластиковую скатерть.
На палубе он сорвал с лееров еще влажную одежду.
Вместе со смокингом скатал все в узел и упаковал в скатерку, перетянув пакет брючным ремнем. Исключение сделал лишь для трусов, которые натянул на себя. Бросив последний взгляд на яхту, Петр сошел по лесенке и аккуратно погрузился в воду. Держа одной рукой над головой узел, он поплыл к выходу из бухточки. Открывшаяся перед ним река не была широкой. Всего каких-нибудь триста метров отделяли беглеца — или отверженного любовника — от противоположного берега.
