Защита была поставлена качественно, и удар Петра не достиг цели, однако практически неуловимая растерянность, какое-то ненужное суетливое движение головы Роткевича приятно удивили. Петр не мог точно определить, какие выводы нужно сделать из этого короткого эпизода боя, но поставил его не в пользу противника.
Зал наблюдал за схваткой практически молча. Начало боя не являло чересчур захватывающих картин. Те из зрителей, кто хорошо разбирался в специфике боевых искусств, видели высочайший профессионализм бойцов.
Первые же два яруса, в основной своей массе, привыкли эмоции держать при себе.
Вторая половина первого раунда не слишком отличалась от первой десятиминутки. Несколько возрос темп боя, и соперники стали работать более раскрепощенно. Если начало схватки являло собой знакомство, разведку боем, то продолжение было похоже на строгий экзамен. Ни та, ни другая сторона не шла на крайнее обострение, однако, меняя стили и почерки школ, проверяла, глубоки ли знания оппонента."
"Роткевич достаточно хорошо знал восточные единоборства и работал ими профессионально.
Петр решил проверить его на свое последнее открытие — боевой обезьяний стиль, который помог ему справиться с Азаматом. Весельчак Санни встретил эту попытку широкой улыбкой. Без сомнения, он изучал записи того боя и тщательно подготовился к подобному варианту.
Петр опустился на четвереньки, чем вызвал оживление зала, и прошел пару кругов вокруг Роткевича. Резкие «обезьяньи» атаки, попытки пробить защиту результата не дали.
Блоки и стремительные контрвыпады свели на нет усилия Петра.
Восстав из животного состояния, он пошел на ближний контакт. Ноги здесь не участвовали, шел яростный обмен ударами рук. Перчатки не давали работать в классическом стиле, и порой Восток пасовал перед английской классикой — школа кунг-фу плавно перетекала в забаву туманного Альбиона под названием бокс и затем так же естественно возвращалась назад к истокам, берущим начало в тибетских монастырях.
Тот эпизод, когда Роткевич на мгновение растерялся от его нестандартного движения предплечья и локтя, занозой засел в сознании Петра.
Мелькнуло предположение, которое он решил проверить.
Очередной стандартный удар-выпад, который должен был нанести Петр, Роткевич встречал по всем правилам и канонам классики. Но атака сорвалась. Движение руки превратилось из короткого и резкого, веками отработанного, в размашисто-трактирный расейский замах кулака. Раззудись плечо...
