Когда ночью первая капля мочи попадала в трусики, ребёнка било слабым током. По идее авторов этого гениального метода, ребёнок должен проснуться и бодро побежать в туалет. С песней или без – уже не так важно, ибо, когда во сне тебя бьёт током по самым нежным местам, ничего, кроме тяжёлого заикания, это вызвать не может. Ещё прописывали милые такие диеты, когда ребёнку после шести вечера не давали пить, вдобавок заставляя на ночь съесть кусочек солёной рыбки – чтобы мочу задержать."
"– О гипнозе много чего болтают, – бросал через плечо доктор Нахимовский, моя руки над раковиной в углу кабинета, – и много фигни.
Народ только пугают. Ничего опасного в нём нет. Никого нельзя под гипнозом заставить убить или, скажем, сберкассу ограбить. Чепуха! Можно слегка изменить ориентацию в какой-то проблеме, не более того. А вот лечить им – можно и нужно. Энурез связан с нарушением рэм-фазы сна, фазы быстрого движения глаз – когда человек и сны видит, и проснуться может, услышать будильник, осознать, что хочется пойти в туалет… Надо дать ребёнку возможность проснуться, а не бить его током!
Целый год Гуревич с Тимой сидели молча в углу, смотрели, как доктор Нахимовский принимал детей.
Смотрели, записывали за ним каждое слово; постепенно стали понимать – что тот делает…
Они же набирали Нахимовскому детишек для занятий.
Полигоном, своего рода клинической испытательной базой была Городская детская больница при Педиатрическом институте. Жёлтые корпуса старинной кирпичной постройки, поставленные ещё на путиловской бутовой плите, были разбросаны по огромной территории.
Внутри корпусов – либо палаты коек на восемь, либо боксы.
Студенты учились на детях, которые там лежали. Почему-то много было детдомовских. Да нет, дети самые разные лечились, конечно, но детдомовские дольше задерживались. Тому была одна лишь причина: сердобольный медперсонал больницы.
Детдомовского ребёнка, попавшего сюда с пневмонией, отитом или ещё с какой-то бедой, опознать можно было сразу: ни мама, ни тётя, ни бабушка с дедушкой с передачками к нему не спешили.
Детская городская больница в те годы: стены обшарпаны, линолеум на полу местами продран. Да и весь остальной антураж счастливого детства: застиранные пижамки, колченогие столики и стулья, в детском уголке – разрозненные кубики, грузовик без колеса, кукла без глаза… – картинка, одним словом, невесёлая. И всё-таки это была большая семья. В больнице всё равно было лучше, питательней, теплее, чем в детском доме.
