— Эх, хорошо бы вот так смену провести! Чаек, приятные, приличные люди вокруг, никаких бомжей и обморочных дамочек… старух с жалобами…
И впрямь, на улицу и вылазить не хотелось, на дворе стояло то самое слякотное предзимье, когда и осень вроде бы кончилась, но и зима не наступила. То внезапно пойдет снег и приморозит до гололёда на дороге, то днём пригреет солнышко и чистый снег превращается в грязную снежную кашу, с прогалинами земли и пожухлой травы на газонах.
А сегодня с утра ещё, как на грех, небо над городом все заволокло темными, даже на вид, снежными, низко висящими над землёй, тучами.
Усилился ветер, и кусты вокруг здания подстанции, весело зеленеющие летом, а сейчас полностью облетевшие, яростно мотались под порывами ветра, с силой хлестали по стенам, окнам первого этажа. Вот как раз про такую погоду и говорят — ""Добрый хозяин собаку из дома не выгонит"". Ясно, что из теплого здания никому не хотелось выходить…
Только начали шикать на болтливого Андрюху, как селектор ожил.
— Бригада доктора Ковалевой, на выезд!
Печально вздохнули, шумно задвигались, поднимаясь с диванов, натягивая теплые куртки и шапки. Врач-практикант Дима, как самый молодой, рванул получать бумаги, Ильяс подхватил ящик с медикаментами, протянул мне руку, помогая подняться из глубин низкого кресла. Андрей уже мелькал во дворе, сгибаясь и закрываясь от ветра, он бежал к машине. Охо-хонюшки, поедем, поработаем.
Адрес показался мне знакомым, и только пару минут спустя дошло — это же бабка Стылова, опять нас вызывает! Живая, значит, выписали бабульку из кардиологии.
Да, это была широко известная в узких кругах нашей подстанции бабушка Стылова. Удивительно прям, но сегодня дверь открыли сразу, без длительного уточнения личности врачей. Открыл дверь нам мужчина средних лет, с озабоченным лицом и с сотовым телефоном в руке, в который он что-то говорил командным голосом. Посторонившись и пропустив нас в квартиру, пригласил пройти в комнату. Сказать, что мы были удивлены — ничего не сказать.
За столько лет, мы никогда не видели у бабки никого постороннего и родни тоже.
Пациентка возлежала в пышной кровати с белоснежным бельем (ещё одна невидаль! Наши глаза увеличивались в размерах, даже узковатые башкирские глаза Ильяса стремились принять форму правильного круга), вид имела благостный.
И пахло в квартире не той непередаваемой ""ароматной"" смесью валерьянки, корвалола и ментоловой натирки, а восхитительным куриным супчиком.
