После перехода в дом герцогов Саммерс Горан почти не принимал участия в беседе между королем и герцогской четой, ждали невесту, ее мать и старшего брата, графа Трум. Кстати, по светским неписанным правилам, виконтесса вполне подходящая партия для маркиза, хоть с этой стороны не будет сословных нарушений. В гостиную широким шагом, запыхавшись от быстрой ходьбы, вошёл и сам граф. Видимо, его только что известили о необходимости присутствия. Пока что он ничего не знал.
Но в неведении он оставался недолго, ибо лорд Дариан, ехидно взглянув на Горана (вот не любил он этих безопасников, не любил!) поведал о ночном приключении сестры графа, юной виконтессы.
На что граф, хмуро набычившись, взглянул в сторону маркиза и предложил.
— А в глаз?
На что король, подавившись коротким смешком, ответил.
— Помилуйте, граф, счастливый жених на оглашении помолвки с фингалом под глазом, как-то не очень. Ещё подумают, что жених сопротивлялся своему счастью!
Граф скорбно вздохнул и молча сел в предложенное ему кресло, но тут же вскочил.
В гостиную вошли его мать и сестра. Мать, вдовствующая графиня, была хороша! Не юная девушка, но и не старая матрона, она была хороша как раз красотой взрослой, но молодой ещё женщины. Маркиз перевел взгляд на свою предполагаемую невесту, и только усилием воли и годами привычки удерживать светскую маску на лице удержался от того, чтобы банально не уронить челюсть на пол и вытаращить глаза! Где его ночная гостья, девочка — замухрышка? Нет, это однозначно она, но не та тощенькая девчонка в нелепом наряде, взлохмаченная, с кошкой на руках.
Эта юная красавица сияла прелестным свеженьким личиком, изящная фигурка в приятном для глаза платье и даже в области декольте что-то точно имеется, хотя вчера вроде и не было. Машинально отметил и удивительные украшения из жемчуга на девушке, так подходившие ко всему ее облику юности и чистоты. Да, такую красавицу придется ещё и охранять, чтобы не увели у него будущую герцогиню.
Сглотнув вдруг ставшую вязкой и немного горькой от мысли о гипотетических соперниках слюну, Горан произнес стандартную фразу о предложении руки и сердца и просьбу о руке виконтессы Веры Трум. Недолгое молчание, повисшее в гостиной, заставило сжаться от недоброго ощущения сердце маркиза. Если откажут, это будет позор. Для него. Но молчание прервала мать — графиня.
