Я не пробовала лечить лейкозы, да и прочие опухолевые заболевания, в Валенте мне такого не встречались, а на Земле это не работа скорой. Но попробовать-то можно?
В доме у Гули царствовала болезнь. Тихо ходили домашние, мама ребенка едва сдерживала рыдания, отец малыша прятал покрасневшие глаза. Малыш лежал в постели — прозрачный, худенький, с огромными глазами на бледном личике. В выписке, которую подала мне Гуля, однозначно было написано — острый лейкоз. Ремиссии достичь не удалось… да, прогноз крайне неблагоприятный, так что вариантов тут нет, надо пробовать лечить той самой магией.
Без малого два часа я провела у постели малыша — входила и выходила Гуля, Амин, отец ребенка, принес чай и сладости, что было к месту, я все сидела, всматриваясь в организм ребенка и стараясь скорректировать пролиферативные процессы в красном костном мозгу. С большим трудом удалось остановить генез больных клеток. Больше они не будут поступать в кровь малыша. На сегодня это все, что я смогла сделать для ребенка. Ну, ещё немного поддержала жизненные силы своей магией.
Сегодня — завтра он будет чувствовать себя немного лучше, возможно, улучшится пищеварение — съеденная пища будет усваиваться, а не покидать организм ребенка сразу же. Завтра я приду вновь, по мановению волшебной палочки излечение не наступит. Не стала совсем обнадеживать родителей, сказала только, что шанс есть, и будем бороться.
На улице уже совсем стемнело, когда я, наконец, зашла в квартиру. Свет горел только в комнате Сергея. А, надо зайти, сказать, что я подала на развод.
Не хочу делать это за его спиной, надо быть честной, хотя бы в своих глазах.
Драматического объяснения не случилось — я просто сообщила свое решение и ушла к себе в комнату. Ломиться следом Сергей не стал. Это и к лучшему, мне сейчас предстояло важнейшее дело — сеанс общения с другим миром.
Началось так же, как в ванной — короткая дурнота, серое нечто — туман, посторонняя мысль в голове: — Ты готова?
Я тут же мысленно громко завопила. — Нет!! Проблемы есть! Вы сказали, что изменений во мне никто не увидит.
А моя сестра, мать Николая, все увидела, и что в моих серьгах есть охранные артефакты изготовленные Николаем.
Я даже мысленно почувствовала изменение в чужой мысли. Я бы даже сказала, что некоторая неуверенность в ней появилась.
— Возможно, магия крови? Николай ее сын? Поэтому видит сквозь охранные плетения своего сына и чувствует его ауру на вещах?
Я заторопилась, надо успеть высказать все, что я хотела.
