– Слушаю, – сказал он, и Мария Ивановна каким-то седьмым чувством поняла, как тяжело дается ему это показное спокойствие.
– Сережа, я, конечно, не специалист этого профиля, я всего лишь педиатр, но я хорошо училась в институте и готова ручаться за свои слова. Мне кажется, нет, я уверена: ты должен показать Лялю врачу.
По лицу Бердникова прошла тень. Он растер щеки и лоб крепкой рукой, шумно выдохнул.
– Господи, Маша, не пугай ты меня так, я уж думал, ты ее на измене поймала, – сказал он и даже засмеялся от облегчения.
– На измене? – Мария Ивановна все еще не понимала, а потом вдруг ход его мыслей стал для нее очевиден, и теперь уже она застыла, не понимая, как реагировать.
– Сережа, – голос ее стал еще более тихим, вкрадчивым. – Если то, что мне кажется, правда, то лучше бы Ляля действительно тебе изменяла. Это было бы больно, обидно, но не страшно.
– Ты думаешь, у нее рак? – Теперь в голосе Бердникова зазвучала тревога. – Какому врачу я должен ее показать?
– Нет, что ты.
Мне кажется, Ляля совершенно здорова, но ее нужно показать психиатру.
– Кому? – В голосе Сергея звучало такое неприкрытое изумление, что Мария Ивановна вдруг отчаялась достучаться до него, объяснить всю серьезность ситуации. – Ты хочешь сказать, Ляля ненормальная?
– Я врач и такими терминами не оперирую. Но я вижу у Ляли признаки душевного недуга. Если уж быть совсем точной, симптомы шизофрении. Но еще раз повторю, я – не психиатр и могу ошибаться. Нужно, чтобы ее осмотрел специалист.
"
"– Да чушь это все. – Сергей поднялся со стула, давая понять, что разговор окончен. – Ляля такая же нормальная, как ты или я. Просто ей скучно. Она ж не работает, сидит целый день дома, одна с детьми, я в отъезде, ей даже словом перекинуться не с кем. А у нее натура такая, легковозбудимая, творческая. Она же балетом увлекалась, танцевала, а потом за меня замуж вышла и засела дома. Вот и чудит.
Мария Ивановна понимала, что цели своей не достигла, но настаивать дальше не стала.
В конце концов, ей могло и показаться, а психиатрический диагноз не шутка, чтобы разбрасываться им направо и налево. Самой себе она дала слово за соседкой присматривать, но та вела себя как обычно, готовила еду, прибирала квартиру, вместе с Сергеем водила девчонок на прогулку. Из глаз ее исчез лихорадочный блеск, так испугавший Марию Ивановну, и она уже начала успокаиваться, считая случившееся вообще плодом своего воображения.
