А жена, мол, делает все для того, чтобы он тихо помер в своей постели, а ему этого как раз больше всего и не хочется.
– Та-а-ак, уже горячее.
– Ольга Аполлинарьевна рассердилась на него, назвала старым дураком. Мол, болтает невесть что, и люди не могут сами распоряжаться тем, как им лучше умереть. Мне не понравился этот скандал, и я, чтобы перевести разговор, рассказал про врача со своей работы, который точно знает, как он хотел бы умереть. И рассказал про Игоря Павловича и крионирование.
– Очень хорошо, просто замечательно, – воскликнул Зубов и потер руки. Нет, не зря он именно сегодня решил поговорить с этим парнем, да еще Лаврова из дома выдернул. – А дальше что было?
– Дальше Ольга Аполлинарьевна задумалась и сказала, что лично она предпочла бы умереть во сне, и в этом они с мужем точно не сходятся, и все-таки заставила его одеться и пойти домой. А мы остались, еще примерно с час посидели.
– Мы – это кто?
– Ну, все мы.
– Егор почесал лохматую голову и начал перечислять, загибая пальцы: – Я, Анна, Елена, Клавдия Васильевна, журналистка из газеты «Курьер», Анастасия Романова, кажется, ее звали. Она культурный обозреватель, поэтому часто к нам на мероприятия ходит, и все. А, да, в тот день еще Ева была.
– Ева?
Лавров покосился на Зубова, не понимая, отчего его так взволновало это имя. Он смутно вспомнил, как Алексей спрашивал про какую-то Еву и у Олимпиады Бердниковой.
– Ну да, Ева. Это сестра Анны. Они, если честно, не сильно дружат, но Ева Анну любит очень, поэтому периодически пытается навести мосты дружбы. Вот и в тот день пришла. Анна скуксилась, конечно, но прогонять не стала. Ева – она хорошая.
– А ты ее откуда знаешь?
– Так в больнице познакомились. – Парень снова почесал пузо через майку. – Она обследование проходила. Ее Олимпиада Сергеевна заставила. Лежала у нас неделю, а потом сбежала. Сердилась. Ей надоело, что ее с раннего детства за психичку держат.
Это как раз год назад было. В общем, мы не то чтобы подружились, но немного общались. Ей было интересно, как я живу, фотографии она мои смотрела. Она сама рисует, поэтому композицию сразу оценивала, с лету. Это она меня сосватала в галерею фотографом. Только велела Анне не говорить, а то с Евиной рекомендацией меня бы не взяли. Такие у них «терки» были.
У Зубова голова шла кругом.
