Пока вы в них верите, они существуют. Пока вы с ними не сражаетесь, они не опасны». Игорь не предпринимал попыток покончить с собой, понимаете? Он в течение года читал сайты в интернете, изучал крионику, строил планы. Он собирался съездить в Подмосковье и посмотреть на все своими глазами, потом вернуться и еще раз подумать. На данном этапе ситуация не требовала вмешательства. Каждый сходит с ума по-своему, и врачи-психиатры не исключение.
– И тем не менее Игоря Зябликова нашли замороженным в лесу.
– Вот именно, – в голосе Липы Стас Крушельницкий расслышал первые нотки нетерпения.
– Важнее всего, где его нашли. В лесу. Замороженного варварским способом, не имеющим к крионике никакого отношения. У него все ткани, сосуды и внутренние органы поражены кристаллами льда. Конечно, никто не может гарантировать людям, заключившим договор на крионирование после смерти, что их когда-нибудь оживят, но у них хотя бы есть шанс. А Игоря такого шанса лишили. Его убили.
– Олимпиада Сергеевна, мы с коллегой очень признательны вам за ваш рассказ, – сказал Лавров.
– Но мне интересно другое: а лично вам что кажется в этой истории самым важным?
– То, что Игорь собирался подвергнуть свое тело заморозке, и убийца его именно заморозил, – быстро сказала она. – Получается, убить его мог только тот, кто знал об его идее-фикс, а таких людей немного.
– И кто, по-вашему, об этом знал?
– Мне трудно судить, – Бердникова пожала плечами. – Я могу говорить только о том, что об этом знала я. Но я никогда об этом ни с кем не говорила.
Только с самим Игорем.
Она вдруг запнулась, и это не ускользнуло от внимательного майора Лаврова.
– Что? – спросил он. – Вы что-то вспомнили?
– Нет, ничего. – Олимпиада порывисто встала со стула. – Я могу идти? Я рассказала все, что знала, и меня ждут больные.
– Да, конечно, – согласился Лавров. Его глаза внимательно ощупывали ее бледное, но совершенно спокойное лицо.
– Можно еще только один вопрос? – спросил Зубов.
Взявшаяся за ручку двери Олимпиада остановилась и повернулась к нему:
– Да, конечно.
– Скажите, пожалуйста, Анна Бердникова, куратор выставок в галерее «Красный угол», имеет к вам какое-то отношение?
– Да. – Лицо Олимпиады оставалось совершенно неподвижным.
«Как маска», – снова подумал Крушельницкий. Поведение Липы волновало его все больше и больше. Он хорошо ее знал, и никогда еще она не вела себя так странно.
– Да, – снова повторила Липа. – Она моя сестра.
– Сестра? – Зубов выглядел немного озадаченным.
