Кроме того, она пристроила туда на работу Егора Ермолаева, с которым подружилась в больнице. Решила, что он будет ей полезен.
– Потом случилась та вечеринка, на которой затеялся безумный разговор про то, кто как хотел бы умереть, – снова подхватил Крушельницкий. Они с Липой как будто вели арию на двоих, ловко и умело дополняя друг друга. Два классных врача, два замечательных профессионала. – Видимо, Ева что-то заметила. То, как реагировала на разговор Анна. Заметила и напряглась.
– Аня, вы ведь разговаривали, правда, – Липа повернулась к сводной сестре, которая, поникнув, так и стояла у огромного окна, открывающего вид на ночной город.
Так уж вышло, что Борис Савельев жил в том же микрорайоне «Изумрудный город», что и сама Анна, просто в соседнем доме, и французское окно было точно таким же, как в ее квартире, и тоже на девятом этаже. – Что она тебе сказала?"
"– Я никак не могла взять в толк, что она от меня хочет. – Молодая женщина выглядела совсем потерянной. – Ева действительно приходила ко мне, это был последний раз, когда я ее видела.
Она начала говорить, что я переодеваюсь в ее одежду, спрашивала, зачем я это делаю. Выясняла, почему я хочу ее подставить. Но я сказала ей, что ничего этого не делала, что я вообще не понимаю, о чем она говорит. Она кричала, она называла меня обманщицей, а потом ушла, хлопнув дверью.
– Подождите, я не понял, – хрипло сказал Зубов, у которого от жалости к Анне первый раз в жизни заболело сердце. – Анна сейчас говорит неправду? Как она может не помнить, что переодевалась Евой.
– В том-то и дело, что она не помнит, – в голосе Крушельницкого звучала досада. – Алексей, я же вам все подробно объяснил, вы что, не слушали меня совсем? Одна из субличностей всегда в курсе того, что происходит. А вторая – нет. Живущая в сознании Анны Ева прекрасно осознавала все происходящее, а вот сама Анна – нет. Она действительно не помнила того, что творила, когда превращалась в Еву. И не могла помнить.
– Фантастика какая-то, – голос Зубова прозвучал жалобно.
– Это не фантастика, это медицина, а точнее психиатрия, – сказала Липа.
– Трудно поверить, но это так. Анна не поняла претензий настоящей Евы, но вторая субличность в ее голове все осознала и приняла решение срочно от Евы избавиться. Для нее Ева вообще была чужой, ненужной, лишней, а теперь еще и стала опасной, потому что могла обо всем догадаться. Думаю, что она предприняла первую попытку убийства, и Ева, испугавшись безумия сестры, решила срочно уехать в другой город.
