И дала ключи, сказала, что я могу ночевать, когда мне надо.
– Когда это было?
– Летом, кажется. Я же говорю, тогда мне не надо было, я и не пользовалась. А сейчас нужда заставила.
Мало что понимающие сыщики вернулись в управление.
– Слушай, а тебе не кажется, что эта самая Светлана – идеальный кандидат в подозреваемые? – мрачно спросил Зубов у Лаврова.
– Кажется, – так же мрачно подтвердил тот. – В ночь убийства Михаил Бабурский был с ней наедине. Только с ее слов мы знаем, что он лег в постель, а она уединилась в своей комнате.
В конце концов, все могло быть совсем не так. И именно Светлана – тот человек, который под каким-то предлогом привез его в художественную галерею и там убил. Потом в ночь смерти Бабурской опять же в доме, кроме Калининой, никого не было, и о том, что она «хряпнула медку», а потом уснула так, что ничего не слышала, мы тоже знаем только от нее.
– И у Анны она прибирается. Я сам видел, как она в подъезд входила, только значения этому не придал. И с Евой знакома.
И ключи от ее квартиры у нее есть. Может, она Еву и убила, чтобы квартирой завладеть.
– А остальных тогда зачем? От излишней кровожадности? И ее же на той вечеринке, когда о смерти говорили, не было. И у нее же в роду не было психически больных.
– Ну, этого мы, положим, не знаем, – заметил Зубов. – Мы вообще очень мало знаем об этой самой Светлане Евгеньевне, и этот пробел нужно восполнить незамедлительно. А что касается вечеринки, ей могла Ольга Бабурская рассказать или старик Бабурский.
Или, к примеру, Аня. Ты знаешь, меня очень волнует, что Калинина – единственный человек, у которого есть ключи от новых замков в Анину квартиру. Я, когда их поменял, успокоился, потому что Еве туда дороги не стало. Но, как оказалось, Ева никакой угрозы и не представляла. Вот я дурак, Аня мне с самого начала это твердила, мол, никогда в жизни Ева не причинит ей вреда, а я не слышал. Столько времени потеряли. И снова вернулись в исходную точку.
– Что ж, тогда давай опять начинать танцевать от этой исходной точки, – покладисто согласился Лавров.
– Тем более главная подозреваемая оказалась жертвой, причем самой первой. И опасность она предчувствовала, иначе бы не сбежала.
– Тогда почему вернулась?
– Захотела проверить, не улеглась ли буря, – предположил Лавров. – Как ты считаешь, кого она могла бояться так сильно, чтобы уехать, если она практически ни с кем не общалась?
– Она общалась со своими сестрами, родной и сводной.
