То, что он теперь был здесь полноправным жильцом, давало ощутимый повод для гордости.
Натянув трусы и джинсы, Зубов с наслаждением побрился, умылся и нахмурился, вдруг осознав, что не захватил с собой лосьон после бритья. В предыдущие умывания было как-то не до лосьона, а сегодня ему хотелось отчего-то, чтобы все было по правилам. Немного поколебавшись, он открыл висевший над раковиной шкафчик, в котором ровными рядами стояли разные флаконы. Не в его правилах было лазать по чужим шкафам, но вдруг в хозяйстве Анны завалялся лосьон после бритья.
Да и вообще, он теперь тут живет. Разве это не дает ему хоть какие-то права?
Флаконов, баночек и тюбиков в шкафчике было много. Он рассеянно перебирал их, машинально читая названия. Глина Мертвого моря, маска для лица израильского производства и еще одна, но теперь уже с логотипом «Шанель», тюбик зубной пасты, сухой шампунь, упаковка ватных дисков, тоник для кожи, коробочка с контактными линзами, две зубные щетки в упаковке, флакончик духов, дезодорант, фен, несколько щеток для укладки волос, несколько кремов: дневной, ночной, для глаз.
Мужского лосьона не было. Зубов, вздохнув, закрыл шкафчик, сделав зарубку на память – забрать свой из дома, когда приедет повидать маму.
В заднем кармане джинсов завибрировал телефон, с ночи оставленный в режиме «без звука». Зубов глянул на экран. Лавров.
– Привет, Серега, – сказал он, выходя из ванной и невольно ежась от разницы температур. – Случилось чего?
– Можно и так сказать, – согласился Лавров, но голос у него был довольный, а раз так, значит, ничего страшного.
– Егор Ермолаев окончательно пришел в себя. Сегодня утром врачи разрешили с ним поговорить. Можешь съездить, а то я на детях сегодня? Лильку отпустил перышки почистить, а маман в командировке.
– Да не вопрос, – засмеялся Зубов. – Мне все равно до вечера делать нечего. Анна на работе. Я к маме хотел заскочить, но это недолго. Так что сейчас топливо в себя закину и в больницу.
Он быстро и с аппетитом съел приготовленные Анной сырники, нежные и воздушные, выпил огромную кружку чаю с лимоном, тщательно вымыл за собой посуду, быстро оделся и сбежал вниз по лестнице, к припаркованной у подъезда машине.
Уже выезжая из двора, в зеркале заднего вида он увидел женскую фигуру, входящую в подъезд, из которого он только что вышел. Фигура, одетая в кислотный, ярко-зеленый пуховик, показалась ему смутно знакомой, хотя и мелькнула всего на секунду, не более.
