Конечно, тело Ольги Аполлинарьевны увезли в морг при бюро судебно-медицинской экспертизы для дальнейших исследований. И родственникам его (то есть тело) обещали выдать только после всех полагающихся процедур. Однако заблаговременно готовиться к церемонии прощания и поминкам никто не мешал. Зубов даже советовал не затягивать с подготовкой к печальному ритуалу – Анну нужно было срочно занять делом, чтобы не переживала и не расстраивалась, причем не только по поводу гибели Бабурской, но из-за грядущих неприятностей с сестрой.
В причастности к убийствам Евы Бердниковой Зубов уже не сомневался."
"– К Анне мне, конечно, надо, – ответил он на вопрос друга и коллеги, выныривая из своих невеселых дум. – Да только никогда еще такого не было, чтобы я личные интересы ставил выше рабочих. Ты чего, Серега? Конечно, на квартиру к Еве нужно съездить. Глядишь, все же отыщется там следок, где ее искать, пока она еще чего-нибудь не натворила. Черт! Никак не могу выкинуть из головы мысли о том проклятом разговоре! Анна ведь осталась единственной из тех, кто в нем участвовал.
Если с ней что-то случится, я себе этого никогда не прощу.
– Почему единственной? – удивился Лавров. – Там еще гардеробщица была. Эта, как ее? Клавдия Васильевна, кажется. И Елена Кондратьева. И еще журналистка Настя Романова. Мы же с ними уже разговаривали.
– Так-то оно, конечно. Вот только, как ты помнишь, Кондратьева этот разговор вообще поддерживать отказалась, сказав, мол, пока умирать не намерена. А журналистка к нему и вовсе, как говорится, «не пристала».
Да и Клавдия Васильевна предпочитаемый способ смерти не озвучивала, как, впрочем, и сама Ева. Из тех, кто произнес вслух, как хотел бы умереть, в живых осталась только Анна. Понимаешь, почему я так дергаюсь?
– Да, понимаю, конечно, – сказал Лавров. – Причем, если бы она сказала что-то конкретное, было бы понятно, от чего ее оберегать. Это как с Ермолаевым. Он сказал про смерть на скорости, и ему подстроили автомобильную аварию. Он выжил, слава богу, и в больничной палате за него можно не опасаться.
Там никакой скорости нет и быть не может.
– То-то и оно. – Зубов со всей силы ударил себя кулаком по колену и даже поморщился от боли. – Анна мечтала о мгновенной смерти. Что эта безумная ей устроит? Отравит барбитуратами, как всех остальных? Столкнет под поезд? Сбросит с крыши? Я не знаю, от чего именно ее оберегать, и не могу быть рядом 24 часа в сутки. И не знаю, что мне делать.
– Преступника вычислять, – мрачно сказал Лавров.
