Аркадий с его наивными глазами и задорным хохолком, хлопочет вокруг чайника, раскладывает на тарелочки дешевое печенье. Гостеприимный хозяин. Он искренне любит всех своих посетителей и всегда старается, чтобы им было хорошо. Может быть, это все-таки не шизофрения, а что-нибудь другое? «Что в имени тебе моем?»
– Аркадий, ты это… – говорит Семен. – Если не хотите неприятностей, расходитесь сейчас. Наталья милицию грозит вызвать.
– А-а-а… воин! – добродушно осклабился самый старший из гостей, тот, который с гитарой. Он с ней, кажется, не расстается ни на минуту.
Даже в туалет с ней ходил. – Заходи! Давай споем! С тобой. Конкретно. Ты – понимаешь!
Зрачки у мужика расширенные, движения излишне размашистые. Однако, сильные аккорды зазвучали чисто. Гитару держит не глядя, как обнимают жену, с которой тридцать лет вместе. Бардовское дело, по-видимому, знает туго. Много лет практики на кухнях, у вечерних костров, «под крылом самолета о чем-то поет» и все такое. Знаем, помним.
«Эта рота наступала по болоту,А потом ей приказали и она пошла назад.
Эту роту расстрелял из пулеметовВ сорок первом. Из засады. Заградительный отряд.Лежат они все двестиГлазницами в рассвет.И было им всем вместе –Четыре тыщи лет.»Секонд-хэндовские ребятишки разевают рты, подхватывают припев, явно ничего не понимая по сути, но поют истово, четко улавливая мощную драматургию. Стиль – примитив, оттого доходчиво.
Семен сереет сквозь щетину. Вся его небогатая эмоциональная жизнь настроена именно на эту волну. Ну нельзя же так! – хочется мне крикнуть обкурившемуся барду.
Бесполезно. Афганский перевал Саланг вползает в нашу лиговскую квартиру вместе с голубоватым анашистым дымком. Становится трудно дышать от жары и мелкой известковой пыли. Где-то в районе сортира слышатся приглушенные разрывы снарядов. Даже Наталья примолкла за моим плечом.
«И пока там эта рота погибала,Грызла снег, глотала лед и кровью харкала в снегу,Пожурили молодого генералаИ сказали, что теперь он перед Родиной в долгу…»– Хватит! – сказала я. – Разошлись быстро.
Траву, если осталась, унесли с собой. Иначе все быстро очутитесь в обезьяннике…
«…С лейтенантами в строю и капитаном во главе,Лежат они подснежно и подзвездно,И подснежники цветут у старшины на голове…»– Аркадий с диагнозом, стало быть вы, певец, пойдете, как содержатель притона для несовершеннолетних. Я ясно выразилась?
– Все, Анджа, все! – замахал руками Аркадий. – Мы уже и сами собирались. Расходимся без вопросов! Все, все! Андрей, бери гитару и пошел.
