– Или все это были только стратегические перетусовки?
– Слушай, Анджа, – возвращаясь к медитации на колбасе, сказала Ирка. – А вот из этого твоего плана загадок… я двенадцать пунктов поняла, а тринадцатый – нет. Зачем Машка ходила в комнату к Наталье?
– Это выяснилось позже, – вздохнула я. – Когда Зина с Кирой уезжали в деревню, а Машка с Кириллом переселялись в интернат. Кстати, Дашка просила оставить Машку ей, но какой-то там орган опеки пока не позволил. Дашка собирается дальше выяснять… Когда Машка уже собрала свои вещи, Руслана вдруг вынесла ей свою серебряную сумочку, со стразами и стеклярусом, которой Машка всегда завидовала.
В сумочке лежали для Машкиной куклы всякие вещи – пальто с настоящим меховым воротником, шапочка, кофточки, платья, даже рубашечки, носочки и трусики. Все такое трогательное, как настоящее – Наталья вообще высокого класса портниха, и с фантазией. Руслана сказала: «Это тебе, Маша, от нас с мамой, на память.» – Я спросила: «А где Наталья?» – «Там, плачет!» – ответила Руслана и мотнула головой в сторону кухни.
Я пошла в кухню. Наталья сидела на табуретке и смотрела в окно. – «Очень красивые одежки, – сказала я. – Машке понравились.» – «Она это любит, я знаю, – в нос сказала Наталья и кивнула, не оборачиваясь. – Все время у меня тряпочки, обрезки от кроя таскала, еще при Зое. Даша шила ей на ее куклу. У Даши и своя есть, я подглядела как-то, она уже после смерти бабки купила… А потом обе – игрались.» – «Вы знали?» – удивилась я.
– «Конечно, знала, – сказала Наталья. – Специально ключ в двери оставляла, и обрезки на столе. А они – тайком, чтоб я не увидала. Думали, наверное, что я жадная – не дам. А я б и научить могла, и сшить… Дашка тоже, хоть возрастом велика, а умом…»
Вот такие дела с тринадцатым пунктом…
Ирка шмыгнула носом и вытерла костяшками указательных пальцев выступившие слезы. Ленка энергично массировала свинью. Светка ела колбасу. Пальцами и без хлеба.
Эпилог
Когда Светка увезла на своей машине Ирку и Ленку, я сложила остатки светкиных закусок в пластиковый контейнер, положила его в мешочек и протянула Любаше:
– Возьми, тебе Мишку кормить, а у меня от всего этого печенка болит.
– Спасибо, Анджа! – Любаша кивнула и поставила мешок рядом со стулом, на котором сидела. Получилось удивительно по-сиротски.
«Как будто я ее прогоняю!» – упрекнула я себя.
– Скажи, Анджа, а что стало с этими самыми сокровищами? – спросила Любаша.
