– Я думаю, что Ксении надо самой обратиться в милицию и все рассказать.
– У нее врожденный порок сердца, изменяющий ей муж и сыну полтора года. Лекарства она не пьет, потому что до сих пор кормит сына грудью.
– Все равно…
– Она пойдет в милицию и что? Они сразу арестуют убийцу? Любочку? Ежику понятно, что Зою она собственноручно не убивала. Кого-то впустила в квартиру? А как это доказать? Никто, в том числе и Ксения, этого не видел. Любочкиных отпечатков пальцев в квартире, разумеется, полно, но на утюге и в комнате Зои их нет.
Она была в квартире в момент убийства? А разве Ксения не могла перепутать время? Скрыла от милиции, что вообще заходила? Это объяснить еще проще – испугалась, что заподозрят. Учитывая любочкин бизнес, ей какие-либо контакты, а уж тем более неприятности с милицией – совершенно ни к чему.
– Все равно…
– Ленка, тебе кто-нибудь говорил, что ты упряма, как осел?
– Да, мама и еще потом – многие. И все равно…
* * *На следующий день из находящегося под покровительством Сатурна отделения милиции я получила вполне достоверные сведения – результаты экспертизы: в замке нашей квартиры кто-то ковырялся каким-то железным предметом, предположительно, отмычкой.
Стало быть, сделали вывод милиционеры, дверь была вскрыта снаружи, изнутри ее никто не открывал. Также не подтвердилось и предположение о том, что у грабителя был ключ.
Глава 13. «Весело, весело, встретим новый год!»
Я уже давно купила многоразовую искусственную елку, так давно, что даже не помню, когда именно это произошло.
Может быть, еще тогда, когда Антонина была подростком. Настоящая, живая елка создает ощущение зимнего праздника в тысячу раз сильнее – кто станет с этим спорить! Хвойный аромат, упругость шершавых ветвей и глянец иголок… Но вот беда – по традиции, сохранившейся еще от бабушки, я всегда ставила елку в банку с водой и укутывала подножие белой тряпкой и ватой. В импровизированные сугробы сажали ватно-бумажного деда Мороза и пластмассовую Снегурочку, похожую на дорогой голубой леденец.
А потом, уже после Нового года, несколько недель подряд каждый день я собиралась все это разобрать, сложить игрушки в коробку, а елку – выкинуть на помойку. Но дело было несрочное, и конечно же, каждый день мне что-нибудь мешало. И однажды, в один далеко не прекрасный момент я замечала, что в тепле и уюте зимней петербургской квартиры на концах веточек обреченного на смерть деревца уже распустились нежно-зеленые метелки молодых иголок.
