— Демьян… — шепчу беспомощно, он нахлынувших ощущений не могу больше сказать ни слова. Истерзанные, зацелованные губы пересыхают, торопливо их облизываю. — Демьян…
— Я так люблю тебя, Ангел, пиздец, — хрипло выдыхает он. Впивается пальцами мне в бедра, приподнимает и с силой насаживает на твердый вздыбленный член.
* * *Демьян
Клянусь, я не хотел сделать ей больно. Но нахлынувшие ощущения оказываются такими яркими, острыми и болезненными, что я теряю над собой контроль. Полностью.
Она просто терлась об мой пах, мы и раньше так делали.
Ангел так охуенно текла, и я пальцами заставлял ее кончить.
Она сердилась потом, просила больше так не делать. Потому что мы типа должны вдвоем кончать. Только если мой член болтается как ебаная тряпка, то почему нельзя получить удовольствие хотя бы Ангелине?
Но в этот раз все было по-другому. Оно как-то с самого начала пошло иначе, я просто старался не зацикливаться, чтобы потом не обломаться. Чтобы не кормиться пустыми ожиданиями, как раньше. Когда дрочить пытался, когда готов был нахуй оторвать этот член и в унитаз спустить.
"
"Я почувствовал возбуждение, настоящее. Которое нутро наизнанку выворачивает и узлом в паху завязывается. Которого я не испытывал с того дня, как на полной скорости вылетел с трассы и приземлился в кювете.
Внезапно в один миг вся кровь прилила к паху, член встал колом. Головка набухла, плоть натянулась, казалось она вот-вот взорвется. Член сам нашел то сокровенное местечко, которое Ангел не разрешала мне ни трогать, ни целовать, ни лизать.
И я не смог остановиться.
Головкой развел мокрые от сока половые губы и насадил девчонку на твердый как камень член. На всю длину, до упора, так что она попкой об яйца мои ударилась.
Ей больно, очень больно, но она не кричит. Зубы сцепила, на лбу испарина выступила. И в глазах слезы.
Молчит. И я молчу.
Сука, не так я хотел в первый раз в свою любимую девочку войти. Хотел, чтобы ей запомнилось. Чтобы она на члене моем дрожала и кричала от удовольствия, а не плакала.
Губами прижимаюсь к одной скуле, целую в висок.
Потом ко второй. Целую.
— Тихо, тихо, родная моя, — шепчу успокаивающе, — любимая… Он сам в тебя нырнул. Видишь, как я тебя хотел сильно? Прости, малышка, сейчас все пройдет. Ты только расслабься, не зажимайся, а то ты такая узенькая, тесная, сладкая моя…
Она правда тесная, пиздец. Боюсь пошевелиться, чтобы ей больнее не сделать.
Приподнимаю на руках и соски облизываю. Мне так охуенно, так кайфово, как ни с кем не было. Ни с кем и никогда.
